— Не похоже, что ты собираешься рассказать мне о своем прошлом!
Его глаза сузились в такие тонкие щелки, что я была удивлена, как он по-прежнему видел меня.
— Только потому, что ты погуглила меня. Что-то подсказывает мне, поисковик не даст никаких результатов о тебе.
— Ты прав, — пробормотала я себе под нос.
— Ты можешь рассказать мне все, Саттон. Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, его голос и поза стали мягче, — я никому не расскажу. Все, что ты поведаешь мне, я унесу с собой в могилу.
Я закрыла глаза, мое дыхание стало прерывистым, глаза щипало от слез.
— Это очень больно, — призналась я.
— Я знаю. Поверь мне, я понимаю.
И я чувствовала, что он и правда понимал. Если бы я не узнала о его прошлом из интернета, мне кажется, он сам никогда не рассказал бы мне. С другой стороны, наблюдая за тем, как он смотрел на меня сейчас, может быть, он бы изменил бы свое решение.
— Если… — мой голос слегка задрожал, — если я расскажу тебе все, — я сделала акцент на этом слове, — ты должен будешь сделать то же самое.
Он напрягся и стиснул зубы. Я видела, как миллион мыслей промелькнул у него в голове.
— Разве ты уже не знаешь все? — парировал он.
— Вряд ли, — ответила я спокойным тоном. Схватив его рубашку, уперлась лбом в его грудь. — Я никогда не открывала себя никому, не полностью, по крайней мере. Если я сделаю это, мне будет нужно, чтобы между нами не осталось никаких секретов. Я думаю, нам обоим нужен кто-то, кто будет знать всю правду и не осудит нас. — Подняв голову, я посмотрела прямо ему в глаза, и стон сорвался с моих губ. — Я думаю, ты станешь именно таким человеком для меня, и очень надеюсь, что и ты сможешь поверить, что я способна стать таким человеком для тебя. — Судорожный вдох сорвался с его губ.
— Не знаю, смогу ли я, — он погладил меня по щеке, — но для тебя я постараюсь.
— Так-то лучше… лучше, чем ничего, — выдохнула я.
Мы оба были двумя абсолютно чокнутыми людьми, которые видели все с плохой стороны. И если мы не научимся доверять друг другу свои грехи, то они останутся внутри нас как в бутылках, до тех пор, пока в один прекрасный день мы не взорвемся.
Одно время я стремилась исправить тот ущерб, что был нанесен мне, но не добилась никаких результатов.
Я собиралась рискнуть и довериться Кэлину. Открыть мою тайну равносильно сожжению, но он имел право знать, с чем имел дело.
Он отодвинул прядь волос с моего плеча, его пальцы задержались на моей обнаженной коже дольше, чем это было необходимо. Мои глаза закрылись, и годы боли и ненависти к самой себе затопили меня.
— Эй, — он прошелся большим пальцем по моим губам, и я заставила себя взглянуть на него, — все в порядке. Не торопись. Это трудно и для меня, знаешь?
— Правда?
Он кивнул.
— Интенсивность моих чувств к тебе пугает, — признался он, заставляя слова слетать с его губ. — Беззаботность стала для меня образом жизни. Я старался удерживать всех на расстоянии, — он быстро попытался выровнять дыхание, прежде чем выпустить свой гнев. — Ты успешно сломала все стены, которые я построил вокруг себя. — Его руки обосновались на моем затылке, большой палец медленно вырисовывал круги. — Ты заставляешь меня хотеть то, чего парень вроде меня не достоин.
Он замолчал, слезы замерцали в его глазах. Увидев, как близко Кэлин оказался к саморазрушению, мне стало не по себе. Мне очень хотелось утешить его, но я понимала, лучше молчать и дать ему возможность выговориться.
— Знаю, что для нас может не быть будущего, я имею в виду… — он слабо усмехнулся, — наши жизни похожи на сплошной бардак, но сейчас этого достаточно.
Он прислонился лбом к моему и легонько поцеловал меня в нос. Мои руки дрожали, когда я схватилась за воротник его рубашки.
— Если когда-нибудь я смогу кому-то довериться, то только тебе.
— Мы сможем, — заверил он меня. Его голос звучал мягко, прямая противоположность той резкости, к которой я успела привыкнуть. — Нам всем нужен кто-то, кому можно доверить самые темные тайны. На самом деле я не верил в это, пока не встретил тебя. Я ведь даже не рассказал тебе о своих родителях, и, ну… — он слегка пожал плечами, — мне уже не скрыть мою борьбу с наркоманией. Хотя, ты никогда не осуждала меня. Никогда. Все еще смотришь на меня, как будто я... чуть подпорченный. Предполагаю, что я, — он издал мягкий смешок, — то, как люди смотрят на меня... от этого я чувствую себя... — он замялся, подыскивая нужное слово, — грязным и бесполезным. Как будто я плохой, хотя пристрастился к наркотикам, чтобы избавиться от своих проблем. Люди видят во мне только наркомана, они не видят человека, у которого разрушена жизнь. Наркоман не просто так стал наркоманом, черт возьми, — прошептал он, его глаза наполнились болью, — у всех нас есть история!