После наших признаний, я больше не чувствовала необходимости в грубом сексе. Мы оба использовали его для маскировки чувств, которые не хотели признавать. Теперь, когда все тайны были открыты, надобность в этом отпала, и, Бог свидетель, насколько удивительно было чувствовать себя так.
— Я хочу тебя, Саттон, — прошептал он, касаясь губами моей кожи, — безумно хочу, но я недостаточно хорош для тебя, чертовски плохой.
Мне было понятно, что он имеет в виду. Я чувствовала, что этого слишком много. Со всеми нашими проблемами мы вполне могли бы понять друг друга, но сможем ли когда-нибудь действительно полюбить? Сможем ли мы обеспечить друг другу стабильность, к которой, в конечном счете, стремились? Не уверена, но в данный момент это было неважно.
— Ты именно тот, кто нужен мне, — выдохнула я.
— Пока что, — прозвучал его ответ.
Его губы накрыли мои, а затем стали спускаться вниз по шее к вершинам груди. Нащупав застежку моего лифчика, Кэлин легко расстегнул его. Тот съехал вниз по моим рукам и упал на пол.
Кэлин опустился на колени, покрывая легкими поцелуями мой живот. Запрокинув голову, я закрыла глаза от наслаждения. Сладко - не то слово, которое можно использовать, чтобы описать Кэлина или меня, и наверняка не нас вместе, но прямо сейчас это было сладко! Мне никогда не было так сладко. Маркус был испорчен, что для меня было подобно смерти, Кэлин был разрушен утратой своей семьи. Сейчас, правда, это стало именно тем, что нам обоим было так необходимо. Каждому из нас довелось испытать на себе множество способов причинения боли, и ни один из нас не пытался избежать ее.
Мои глаза распахнулись от удивления, когда я почувствовала, как нечто прохладное коснулось кожи, и я задрожала. Опустив голову, я увидела его пальцы, фиолетовой краской вырисовывающие замысловатый кружевной узор на моем животе.
Ощутив мой взгляд, Кэлин остановился и посмотрел мне в глаза. Мое сердце замерло от этого взгляда. Ни один мужчина до этого не смотрел на меня так... будто я была не ущербной, а идеальной. Я упивалась им.
Кэлин поцеловал кожу чуть выше моей поясницы и снова принялся рисовать. Он продолжил выводить узоры на моей спине, а затем направился вверх по позвоночнику. Я откинула длинные волосы в сторону, и теперь они прикрывали мою грудь. Затем я почувствовала, как его губы прижались сзади к моей шее, и легкий вздох удовольствия вырвался из меня.
До этого момента я даже не могла предположить, как может быть приятно, когда тебе поклоняются.
Он не произнес ни слова, но впервые в жизни я почувствовала себя по-настоящему любимой. Он знал обо мне все, но не смотрел на меня с отвращением и не хотел оставить меня. Он был здесь, со мной. И ему было наплевать. Для него я не была ущербной, а стала обычной девушкой. Он же был нормальным парнем. Наконец-то мы были по-настоящему вместе, единое целое.
Кэлин встал, я даже не заметила, когда он успел снять рубашку. Я была настолько поглощена прикосновениями его рук и красок, что утратила способность замечать что-то еще.
Притянув меня за шею, он коснулся губами моих губ. Он не стал целовать меня, хотя удерживал достаточно близко, чтобы наши губы могли касаться друг друга, пока он говорил:
— Твоя очередь, — прошептал он.
Дрожащими руками я потянулась за красками, совершенно не обратив внимания на цвет, который схватила. Я нанесла краску на пальцы и заскользила ими вниз по его груди, рисуя круги. Я не была художником, как он, поэтому мои узоры больше напоминали рисунки ребенка, но, судя по выражению лица Кэлина, ему это понравилось. Он явно наслаждался происходящим.
Сглотнув, я направила руку к его щеке, попадая зеленой краской на жесткую щетину. Мне безумно хотелось сказать, что я люблю его, но слова застряли в горле, и мне не удалось выпустить их наружу. Я не смогла этого сделать. Я была слишком напугана.
Пальцы Кэлина были по-прежнему в краске, улыбка осветила его лицо, и он намазал толстым слоем мою щеку. Из-за этой его хулиганской выходки я потеряла дар речи, а потом удивила нас обоих, засмеявшись настоящим, открытым, беззаботным смехом. Я не смеялась так уже миллион лет.
Он тоже улыбнулся, выпуская легкую усмешку, когда его грудь задела мою. Кэлин просто пожал плечами.
— Прости, не смог устоять.
— Я тоже, — ответила я, измазав в краске его нос.
— О, сейчас!
Я лишь вскрикнула, когда он схватил меня и принялся руками размазывать краску по всему моему телу. Он удерживал меня в клетке своих рук и так старательно размазывал краску у меня на носу, что мне снова захотелось измазать его.
Я тщетно пыталась оставить на нем побольше краски, но он был куда сильнее меня.