— Останься, — выдохнул я, перекатившись на нее сверху и удерживая ее руки рядом с головой.
— Ты... ты не хочешь, чтобы я уходила? — усомнилась она, и небольшая морщинка появилась у нее на лбу.
Я улыбнулся и потерся носом о ее нос.
— Нет, милая.
— О... — она вздохнула и улыбнулась.
Я нахмурился, осознав, что проснувшись Саттон решила, будто между нами все осталось по-прежнему. Сумасшествие! Все было совсем не так. Истина и страсть, которые мы разделили, навсегда изменили нас. Пути назад не было.
Я поцеловал ее, захватив ее пухлую нижнюю губу своими губами, а затем выпустил. В ее глазах загорелась похоть, что мне безумно понравилось.
— Знаешь, — усмехнулся я, наклонив голову, — наверное, нам следует принять душ.
Она рассмеялась, эмоции до неузнаваемости изменили ее лицо, и потянулась вверх, чтобы пропустить пальцы сквозь мои слипшиеся от краски волосы.
— Неплохая идея. — Она облизнула губы. — Не хочешь убедиться, что я абсолютно чистая? — Саттон обняла меня за шею.
— М-м-м, — я пытался думать, — я обязательно прослежу, чтобы все как следует отмылось.
— Хорошо, — она хихикнула, виляя бедрами, — потому что я уверена, краска найдется даже в местах, о которых я думать не хочу.
Скорее всего, это касалось нас обоих.
Очистив руки о холст, я протянул руку Саттон, и, как только она приняла ее, закинул девушку себе на плечо.
— Кэлин! — возмущалась она, пока я нес ее в ванную. Смех Саттон наполнял воздух. Я включил душ и ждал, пока нагреется вода, затем опустил ее в ванну и устроил под распылителем.
Вода потихоньку смывала краску, смешивая ее на наших телах в целый калейдоскоп цветов. Я постарался мысленно запомнить эту картину, желая навсегда сохранить это воспоминание.
— Должен признать, — сказал я, намыливая руки и вдыхая запах мыла, — мне нравится, что ты будешь пахнуть мной.
Она рассмеялась, закатив глаза.
— Ты такой кобель. Вы все хотите пометить свою территорию, как собаки.
— Ну... — я потянулся, растирая мыло по ее телу, белая пена стекала струйками вниз по ее животу и ногам, — когда у мужчины появляется такая красивая женщина как ты, он хочет, чтобы все вокруг знали, что она принадлежит ему.
— Поверь мне, — она жеманно улыбнулась, — тебе не о чем беспокоиться.
— Не о чем? — спросил я, обхватив ее грудь и перекатывая соски между пальцев. — А что насчет парня, которому ты танцевала приватный танец?
Ее тело напряглось, и она нахмурилась.
— Он никто.
Лед застыл в моих жилах. Она солгала, я понял это. У нее были к нему чувства, которые она не хотела признавать.
— Не ври мне, Саттон, — зарычал я.
— Он просто друг, — заверила она, положив руку на грудь в том месте, где гордо билось мое сердце. — То, что я чувствую к нему, никоим образом не сравнится с тем, что я чувствую к тебе.
Я сделал глубокий вдох, удивляясь ее словам и тому, какое облегчение испытал. А затем поцеловал ее, показывая, что все было в порядке. Я хотел дать ей понять, что она принадлежит мне. Саттон прижалась ко мне, а потом обняла ногами за талию. Стоя под брызгами воды и надежно удерживая ее в руках, я прижал девушку спиной к кафельной плитке и оказался глубоко внутри нее. Мне хотелось остаться там навсегда, и никогда больше не смотреть в лицо реальности. А реальность была такова: если я когда-нибудь захочу иметь здоровые длительные отношения, мне придется бросить свои дурные привычки.
Когда мы оба кончили, я повторил ей те же слова, которые произнес после того, как мы в прошлый раз занимались любовью:
— Я живу ради тебя.
Это была правда.
Я жил и дышал ради Саттон Хейл.
И это был очень опасный факт.
Когда мы наконец стёрли всю краску с наших тел, я достал полотенца из-под раковины и, обернув одно вокруг своей талии, подал другое Саттон.
Тряхнув мокрыми волосами, она улыбнулась.
— Думаю, ты смыл все краски. Спасибо, что так тщательно отнесся к этому процессу. — Она подмигнула мне.
Я сильно потянул край ее полотенца, пытаясь стянуть его с нее. Рассмеялся и сказал:
— Может быть, мне стоит повнимательнее проверить и убедиться, что нигде не осталось ни капли? Мне бы не хотелось, чтобы хоть где-нибудь осталась краска.
— Нет, ни за что, — она отодвинулась, пригрозив мне пальцем. — У тебя была уйма возможностей убедиться в этом. Сейчас мое тело нуждается в отдыхе.
Я нахмурился.
— Может, тогда ты хотя бы останешься голой?
Она засмеялась, и звук ее смеха наполнил меня радостью.
— Я так не думаю, но это была хорошая попытка.
Она собиралась надеть одежду, которая была на ней ранее.