Натянув штаны, я схватил Саттон и прижал к комоду, затем поднял, чтобы она села на него. Упираясь руками мне в плечи, она покачала головой.
— Что ты вытворяешь, Кэлин?
— Не хочу, чтобы ты уходила, — признался я. — Останься со мной.
Она нахмурилась.
— Я должна пойти домой, там Брут…
— Принести Брута сюда, — ответил я, прежде чем она успела продолжить. И с улыбкой добавил: — я полюбил твою киску.
Она стукнула меня по плечу и усмехнулась.
— Ты отвратителен.
— Киса. Так лучше?
— Нет.
Я засмеялся и опустил ее на пол.
— Пожалуйста, вернись. — Я уперся лбом в ее лоб и уцепился пальцами за шлевки джинсов. Мне не нравился собственный умоляющий тон, но после того, что мы разделили, я не хотел, чтобы она уходила.
—Хорошо, — смягчилась она. — Я возьму Брута и вернусь.
Я выдохнул от облегчения, за что мне стало стыдно.
Она взяла меня за руки и ободряюще сжала их.
Саттон вышла из квартиры, и, оставшись один, я смог оценить красоту холста, расстеленного на полу. Было своего рода сумасшествием думать, что мы создали этот безумно красивый кусочек искусства, пока занимались любовью. Цвета на нем закружились в гипнотическом сочетании. При внимательном изучении на холсте можно было различить отпечатки рук, ног и что? Да, это был отпечаток моей задницы. Или, может быть, ее. Я наклонил голову, пытаясь разобраться. Понимая, что в любую минуту Саттон вернется с котом, я аккуратно взял холст и разложил его для просушки. На нем еще оставались непросохшие пятна, и мне совершенно не хотелось, чтобы Брут пробежался по ним и испортил. Хотя, думаю, в любой момент мы могли создать еще один.
Я услышал, как захлопнулась дверь, и обернулся. Хотя Саттон отсутствовала всего лишь пять минут, я обрадовался ее возвращению.
По всей видимости, со мной было что-то не так, или я, наоборот, возвращался в норму. Я так долго пробыл в индуцированной дымке, что забыл, каково это тосковать по человеку и наслаждаться отношениями, а не довольствоваться связями на одну ночь.
— О-о-о, я хочу его увидеть! — Саттон всплеснула руками и подбежала туда, где стоял я.
После вчерашнего, ее поведение изменилось. Она стала счастливее, больше улыбалась и смеялась. Не было привычной мрачности, окружавшей ее. Я презирал себя за то, что сразу не увидел, насколько она уязвима. Я был эгоистичным ублюдком, но надеялся, что теперь смогу компенсировать это.
— Ух ты, — выдохнула она, когда ей на глаза попался холст. — Мы создали это?
— Да. — Улыбнулся я. — Что думаешь?
— Думаю, результат того стоил. Не зря же у меня все волосы в красках.
Я ухватился пальцами за темную мокрую прядь волос.
— Да, определенно стоил.
— Что ты собираешься с ним делать?
Глядя на неё, я вспоминал то, чем мы занимались часом ранее. Покачав головой, вернулся в настоящее.
— Хочу поместить его в рамку, — я указал на деревянные доски, лежавшие в углу, — и, наверное, повешу на стену.
Пока Саттон разглядывала доски, улыбка коснулась ее губ.
— Теперь я знаю, зачем тебе дрель.
Я вопросительно приподнял бровь.
— В тот первый день, когда ты вешал мои занавески, я удивлялась, зачем некоторым людям дрель. Ты казался таким... — замолчала, — неумелым, — договорила она и пожала плечами.
— Я? Неумелым? О чем ты говоришь? Я довольно умелый, как Строитель Боб, который делал на этом деньги.
Она фыркнула.
— Забавно, что ты знаешь, кто такой Строитель Боб.
Я пожал плечами.
— Когда я был маленьким, я хотел строить дома, как…
— Как? — переспросила она.
Я склонил голову и со свистом выдохнул.
— Как мой отец.
— О, Кэлин. — Ее нежная рука накрыла мою.
— Все нормально. — Я пожал плечами. — Наши мечты и надежды с возрастом меняются. Возможно, сейчас я живу не той жизнью, о которой раньше мечтал, но все не так уж плохо.
Я взял ее за руку и нежно сжал. Саттон посмотрела на холст и снова на меня.
— Зачем ты рисуешь?
Стоило догадаться, что у нее назревал этот вопрос.
— У нашей семьи были художественные способности. Мама была очень талантливым художником. Она рисовала картины и создавала дома керамические предметы. Чем обеспечила себе достойную жизнь. И Кейла, моя сестра, была безумно талантлива. Ну а я был слишком занят футболом и надеялся на стипендию, так что даже не удосужился убедиться, есть ли у меня собственный талант.
Пожав плечами, я продолжил:
— Когда они умерли, рисование казалось хорошим способом приобщиться к ним и почитать их память. Оказывается, я не так уж плох.
— Ты очень талантлив. — Улыбнулась Саттон. — Ты никогда не задумывался об открытии собственной студии?
Я не мог удержаться от смеха.