— Мои слова не были резкими, но я сказала тебе правду.
Мне не нравилось, если люди выражали сожаление по поводу своих высказываний, хотя на самом деле не испытывали его. Она вздохнула и подняла кружку, залпом опустошив содержимое.
— Ты права.
— Как всегда? — Я ухмыльнулась.
— О, Саттон. — Она закатила глаза. — Знаешь, у меня никогда не было такого друга, как ты.
— Это хорошо или плохо? — спросила я.
— Думаю, это очень хорошо. Ты высказываешь свое мнение, и тебе плевать, что подумают другие люди. Это освежает. Мне бы хотелось, чтобы стало больше таких людей, как ты.
Я нахмурилась. Она не знала обо мне и половины правды. Я действительно могла действовать так, словно меня не заботят последствия моих поступков, но глубоко внутри я оставалась все такой же потерянной и напуганной. Впрочем, как и все остальные. Создавая видимость того, что полностью контролирую свою жизнь, я ощущала спокойствие, но это была не правда. Я давно уже утратила над ней всякий контроль.
— Я на самом деле восхищаюсь тобой, — продолжала Дафна.
Она восхищалась мной? Мной? Но я не сделала ничего достойного. Однако я действительно предпочла бы гипсовую улыбку на лице, чем прозябание от жалости, которая съедала меня изнутри. Но я не могла понять, как этот факт мог заставить кого-то восхищаться мной.
— Поверь, — я уставилась на столешницу, — я не та, кем ты должна восхищаться. Я не идеальна.
— Никто не идеален. — Засмеялась она.
— Это правда, — согласилась я. Доев свой кекс и допив кофе, я встала. — Мой перерыв уже закончился, мне пора возвращаться.
— О. — Она кивнула, и ее рыжие кудряшки рассыпались по плечам. — Конечно. Я забыла, что ты на работе, — она хихикнула. — Увидимся позже.
Я смотрела, как она собрала свои вещи и, нахмурившись, ушла. Мне очень нравилась Дафна, но я не могла считать ее своим другом, и сегодняшний разговор лишний раз доказал мне, как много она обо мне не знала.
Я понимала, что мне не обязательно делиться с ней всем, но казалось, если вдруг мы станем друзьями, я буду вынуждена открыться ей больше. Не уверена, что смогу. Было трудно позволить кому-то увидеть свою уязвимость. Мне удалось сделать это с Кэлином, но это был он… человек, похожий на меня. Ему тоже было больно, и он знал, насколько муки прошлого могут изменить тебя в будущем. Не уверена, что Дафна сможет когда-нибудь меня понять, а я не смогу со всем этим справиться, если расскажу ей о своих родителях и Брендоне. А вдруг она решит, что это я отвратительная, неправильная, и во всем произошедшем виновата только я сама.
Никто не просит причинять ему боль, так почему же общество всегда обвиняет жертву?
— Земля вызывает Саттон, — Эмери щелкал пальцами перед моим носом.
— Да?
— Ты на минуту выпала из реальности, — засмеялся он.
— Извини, — пробормотала я и направилась к задней части кафетерия, чтобы переодеться и вымыть руки.
Закончив сегодняшнюю смену, я чувствовала себя более уставшей, чем обычно. Однако я прекрасно знала, что это никак не связано с работой или неприятным разговором с Дафной. Причиной всему была зима.
Все вокруг напоминало о том, что приближается Рождество. В этом году я не смогу отпраздновать его со своей семьей, что причиняло боль. У моей мамы всегда было бесконечное множество хлопот во время праздников. Дом наполнялся ароматом выпечки, мама напевала Рождественские песни, пока готовила. В этом году я не могла поехать к ним... а может и никогда больше не смогу. Я понимала, что обижаться глупо, это ничего не изменит. Мне нужно было принять происходящее и учиться жить дальше. Не могла же я жить этим вечно, рано или поздно мне придется найти в себе силы, чтобы отпустить прошлое.
Вернувшись с работы, я пошла к себе в квартиру, а не к Кэлину. Думаю, он все еще продолжал рисовать, поэтому я не стала ему мешать. Мне просто хотелось побыть одной. После душа я забралась в кровать, пообещав себе, что когда проснусь, все переживания останутся позади.
Мы должны были построить наше собственное счастье, чем я и собиралась заняться в ближайшем будущем.
— Ты на самом деле хочешь купить елку? — Кэлин замер с кистью в руке и посмотрел на меня так, будто я сошла с ума.
— Да, — утвердительно кивнула я.
— Ладно, покупай. Только не могу понять, каким образом я оказался вовлечен в это.
— Я бы хотела, чтобы она стала нашим с тобой деревом, — объяснила я. — Разве ты не хочешь отпраздновать Рождество?
— На самом деле, нет, — проворчал он. — Рождество напоминает мне о том, чего у меня больше нет. Мне и так нелегко пришлось с продажей дома. Не уверен, что принял правильное решение.