Мы идем в маленький угловой магазинчик. Милая полька обслуживает нас. Мы покупаем молоко, яйца, бекон, хлеб, клубничное варенье, хлопья, попкорн и мороженое.
Вечером заказываем пиццу, мы едим все втроем, как свинюшки. Я давно столько не ела, поэтому даже не могу пошевелиться. Джек укладывает меня к себе в постель и опускает голову между моих ног, Мика сидит у кровати и смотрит, видно до конца неуверенная, как реагировать на животные звуки, которые я издаю. Затем она опускает голову вниз и довольно закрывает глаза.
Каждый раз, когда Джек будит меня, находясь в половой охоте, она с любопытством приподнимает голову, но не пытается залезть на кровать. Утром я предлагаю приготовить завтрак, но Джек говорит, что он предпочел бы, чтобы я сэкономила свои силы для трахания, поэтому сам направляется на кухню.
Он возвращается с двумя тарелками сгоревших яичниц. Я смеюсь, и мы в результате едим хлопья, попкорн и мороженое в постели. Что я могу сказать? Мороженое в кровати с Джеком, заканчивается испачканными простынями. Это адская комбинация.
В душе с его ресниц и носа стекает вода, пока он наливает гель для тела на ладонь. Я вижу, как он растирает ладони, а потом начинает растирать мне грудь. Вода, шелковая мыльная пена, его горячие руки. От этого у меня начинает кружиться голова. Он моет мне волосы, его руки меня завораживают, они настолько чувственные. Оставляет засосы по всему моему телу.
— Мне нравится оставлять на тебе метки, — говорит он.
— Почему? — спрашиваю я.
Он берет сосок в рот и сосет некоторое время.
— Мужчины похожи на собак. Они любят метить свою территорию.
— А я твоя территория?
— Как будто ты не знаешь.
Затем мы идем гулять в парк с Микой. Пока мы гуляем, я стараюсь не думать о его твердом теле и как быстро отреагирует его член, если я всего лишь протяну к нему руку.
Женщина с питбулем проходит мимо нас, и Мика останавливается, чтобы понюхать его. Я в ужасе, потому что именно Мика проявляет к нему агрессию. Она прыгает ему на спину, потом рычит. Женщина всего лишь смеется. Ей кажется, что это весело. Но я знаю, что ее собака запросто может перегрызть Мике шею. В ужасе я хватаю Мику и прижимаю ее к себе.
— Мика, ты такая глупая, — ругаюсь я. — Не смей так делать.
Мика скулит и смотрит на меня своими жалостливыми глазами. Глядя на нее, я не могу злиться. Я покрываю ее голову поцелуями.
— Извини, что накричала на тебя, — тихо шепчу я в ее теплое шелковисто-мягкое ухо.
— Ты так сильно любишь ее, не так ли? — тихо спрашивает Джек.
— Да, она мне как дочь.
Он кивает, и мы продолжаем свою прогулку.
Мы останавливаемся в кафе блинной, садимся за маленький, шаткий столик снаружи. Мой нос от холода, наверное, покраснел, но Джек смотрит на него так, как будто это самая красивая вещь, которую он когда-либо видел. Когда он смотрит на меня такими глазами, я чувствую, словно очутилась в каком-то фильме про королевство. Приходит официантка, и Джек заказывает чуть ли не половину всего из меню. Она приподнимает брови.
— Одного блина обычно достаточно одному человеку, — напоминает она.
Я смеюсь.
— Мы все это съедим?
— Конечно, нет. Но мне кажется, будто я сплю. А во сне всего должно быть в избытке.
Я точно знаю, о чем он говорит, поскольку чувствую тоже самое. Как будто я во сне и могу проснуться в любой момент.
Нам приносят наш заказ. На подносе тарелки с горячими блинчиками. Официантка подтаскивает еще один столик к нашему. Я окидываю взглядом все тарелки. Мне кажется, жаль тратить время, но я не могу отказаться от такого момента, вот так посидеть на прохладном воздухе с Джеком, Микой, людьми, проезжающими мимо, и совсем не обращающими на нас внимания, словно нас не существует. Я никогда не была в такой обстановке. И это прекрасно.
У Джека завтрак состоит из блина с яйцами и беконом, а я пробую с инжиром, медом и грецкими орехами. Я заливаю все это сиропом, отрезаю кусочек и кладу в рот. Очень вкусно. Часть сна, о котором можно только мечтать.
— Давай попробуем все понемногу, — говорю я.
— Все, что хочешь, детка.