Тяжело вздохнув, мама поставила локти на стол, а потом прижалась лбом к своим рукам.
— Прости. Согласись, что все это очень странно. Мне кажется, что ты повзрослела, стала старше, а ты по-прежнему считаешь себя тринадцатилетней, — сказала она, грустно усмехнувшись. — Все эти годы, пока тебя не было с нами, я даже зажигала свечи на каждый твой день рождения.
— Правда? Так где же все мои подарки? — спросила Энджи и, увидев округлившиеся от удивления глаза матери, лукаво улыбнулась. — Где красный кабриолет с откидным верхом, о котором я так долго мечтала?
— Вот теперь я узнаю моего Ангела! — сказал отец.
Его лицо смягчилось, и морщины, появившиеся у него на лбу от беспокойства и забот, казались уже не такими глубокими. Слегка наклонившись вперед, он ослабил узел на галстуке.
Робкая улыбка, появившаяся на лице Энджи, стала широкой и довольной. Теперь все было как раньше.
Энджи никак не могла понять, почему она боится встретиться со своими старыми друзьями, почему не может заставить себя поднять телефонную трубку и позвонить кому-нибудь из них. Труднее всего продолжать прерванные отношения, намного легче начинать все с самого начала. Она будет чувствовать себя гораздо спокойнее и комфортнее, если смешается с тремя сотнями девятиклассников, которые не знают ее и ничего от нее не ждут.
— Значит, мы договорились, — сказала Энджи. — Я иду в девятый класс.
Мама кивнула, отец пожал плечами.
— А может, вы хотите, чтобы я побыстрее закончила школу и свалила куда-нибудь из этого дома? — спросила Энджи.
— Что за чушь! Конечно нет! — воскликнула мама, подавая на стол зеленые бобы.
О школе они больше не говорили.
В среду утром она вошла в двери школы «Ла Каньяда». За спиной у нее висел рюкзак, под завязку набитый учебниками, тетрадями и прочими школьными принадлежностями. Энджи так и не позвонила никому из своих прежних друзей, и поэтому никто о ней ничего не знал. Только администрации школы было известно о том, что потерявшаяся девочка нашлась и возвращается в школу. Школьному руководству, так же как и Чепменам, не хотелось превращать школу в место паломничества репортеров. Детектив Броуган совершил настоящее чудо — представители прессы до сих пор ничего не знали о возвращении Энджи.
Мама ей сообщила, что всех учителей попросили отнестись к возникшей ситуации с пониманием и не привлекать к Энджи излишнего внимания. Так как никто из учителей не был с ней знаком лично — в седьмом классе у нее были другие учителя, — ее загадочное возвращение не должно было вызвать у них каких-то особых эмоций. Они будут считать ее не более чем просто любопытным экземпляром. По крайней мере она надеялась, что все будет именно так.
Ей почему-то казалось, что она сможет незаметно проникнуть в школу и раствориться в огромной толпе девятиклассников. Однако любопытная младшая сестра Стейси Томпкин, Мэгги, которая теперь училась в девятом классе, узнала Энджи, когда та, стараясь остаться незамеченной, вошла в класс и осторожно протиснулась за последнюю парту. Случилось это на первом же уроке. По расписанию у них был английский язык. Мэгги постоянно вертела головой, то глядя на доску, то, вытаращив свои круглые зеленые глаза, рассматривая Энджи. Стейси была с Энджи в том турпоходе, и ее долговязая сестрица знала всех «больших девочек», с которыми дружила Стейси.
Она только пять минут в школе, а ее уже узнали!
После урока Мэгги сразу подбежала к Энджи и уселась за соседнюю парту. Все произошло так быстро, что Энджи даже не успела сложить в портфель свои вещи.
— Ты — Энджи Чепмен, ведь так? — задыхаясь, выпалила Мэгги. — Ты исчезла, потерялась…
Энджи старалась говорить как можно тише.
— Да, но я уже вернулась.
— Ну, это я вижу! — сказала Мэгги. — Но почему ты теперь в моем классе?
Что она должна была ответить? Энджи понимала, что ей не раз будут задавать этот вопрос.
— Я три года не ходила в школу, — сказала она.
— Повезло же тебе! — воскликнула Мэгги. — В смысле…
Она поняла, что ляпнула что-то не то, и замолчала, смущенно и в то же время с любопытством глядя на Энджи.
— Не совсем повезло. Теперь мне придется догонять вас. Я очень много пропустила.
Лицо Мэгги засветилось от радости.
— Я могу тебе помочь. Я сделаю для тебя копии всех своих конспектов, — сказала она, схватив Энджи за руку. — И еще я могу приходить и заниматься с тобой дома, ну, как репетитор. Но только английским и историей. Может быть, Джессика сможет подтянуть тебя по математике, а Алан — по физике и химии.
Она посмотрела на выходящих из класса учеников и крикнула: