— Тише, тише, баю-бай, не плачь и поскорее, крошка, засыпай.
Откуда-то издалека раздался мамин голос:
— Обед готов! Я накрыла стол на кухне.
— Пойду разолью напитки, — сказала бабушка, уходя. — Надеюсь, все успели проголодаться?
— Я просто умираю от голода! — отозвался модя Билл, и Энджи услышала глухой рокот в его груди.
Приподняв пальцами подбородок Энджи и разглядывая ее лицо, он сказал:
— Ты действительно похорошела.
Он прикоснулся пальцем к кончику ее носа. Второй рукой он по-прежнему прижимал ее к себе. В улыбке пополз вверх один уголок его рта. Что-то в этой улыбке было такое…
Энджи почувствовала, как, без всякой на то причины, лихорадочно забилось ее сердце. Она попыталась высвободиться из его объятий, но он не отпускал ее.
— Все… все уже пошли в… — заикаясь, пробормотала она, указав рукой в сторону кухни.
Он приложил палец к ее губам:
— Ш-ш-ш! Об этом никому нельзя говорить.
Модя Билл подмигнул ей. Так, словно это была шутка, которую знали только он и она. Его глаза как-то по-особенному заблестели, и в этом блеске Энджи почудилось что-то знакомое, а потом его лицо стало расплывчатым, закружилось, словно в водовороте, потемнело и вплотную приблизилось к ее лицу. У Энджи задрожали колени. Она едва дышала. Сильные руки крепко сжали ее.
Потом она услышала голос какой-то маленькой девочки:
— Скорее прячься, Энджи!
Энджи повернула голову, пытаясь увидеть ту, которая произнесла эти слова, но было слишком темно, и она ничего не смогла разглядеть. Что-то случилось с ее глазами. Энджи закрыла их и потерла веки. И вдруг она услышала оглушающий топот. Топот копыт. Перед ней предстал образ маленькой девочки с длинными светлыми волосами, уносящейся куда-то вдаль. Эта маленькая девочка скакала верхом на огромной гнедой лошади.
— Вернись! — взмолилась Энджи. — Скажи, кто ты?
Сквозь громкий топот копыт до нее донесся детский голосок:
— Не могу. Я дала слово молчать.
Открылась парадная дверь дома. Топот копыт стих. Энджи резко открыла глаза и вздохнула с облегчением. Во рту ощущался вкус шоколадного мороженого.
— Как все-таки замечательно, что они смогли к нам приехать! — сказала мама.
Оглядевшись, Энджи поняла, что, кроме них с мамой, в комнате больше никого нет.
— Что? Они уже уехали?
— Я понимаю: время летит невероятно быстро! — Мама широко улыбнулась. — Так как бабушка помогла мне помыть посуду после ужина, пока вы с Биллом гуляли, мы с тобой теперь можем проваляться весь вечер на диване, задрав ноги.
— После обеда, — пробормотала Энджи, посмотрев в окно. На улице было совершенно темно.
— Ну же, прекращай грустить! Давай посмотрим какой-нибудь фильм. Кроме нас, девочек, сегодня вечером здесь больше никого не будет, — сказала мама и, взяв Энджи за руку, потащила ее в гостиную. — Ты нашла кортизон? Нужно смазать эту сыпь. Кажется, она начала распространяться по всему телу.
Правая рука Энджи была покрыта крошечными бледно-розовыми точками. А одно пятнышко было ярко-красным. Оно болело так, словно это был свежий ожог. Сыпь, которая появляется и исчезает? Интересно, что будет дальше?
— Как ты думаешь, это может быть из-за креветок? — спросила мама. — Раньше у тебя не было аллергии.
— Не знаю, мама, — ответила Энджи слегка раздраженно. Она точно что-то ела. В желудке бурлило и ощущалась неприятная тяжесть. Но что она ела? Энджи так и не смогла вспомнить. — Куда подевался папа?
— Он в кабинете. Просматривает какие-то документы. Разве ты не слышала, как он жаловался на то, что у него масса дел в связи с какой-то грандиозной презентацией?
— Прости. Кажется, у меня снова образовался провал в памяти, — сказала Энджи. Она совершенно не помнила, что делала последние восемь часов. Разве такое возможно?
— Выбирай что хочешь, — сказала мама, передав ей пульт управления.
Энджи быстро схватила его. Ей не хотелось, чтобы мама заметила, что у нее дрожат руки. Пробежав глазами названия фильмов, она поняла, что большинство из них были помечены буквой «R»[6], а это значит, что все это пока не для нее. В любом случае Энджи не хотелось смотреть вместе с матерью ни фильм ужасов, изобилующий сценами насилия, ни откровенную эротику.
— Может быть, укрыть тебя пледом? — спросила мама. — У тебя на руках «гусиная кожа».
Встав с дивана, мама подошла к комоду, на котором лежали пледы. Взяв два из них, она снова села на диван, придвинувшись к Энджи.
— Вы с Биллом хорошо погуляли? Наверное, все время болтали. Говорили и не могли наговориться.
Они с Биллом ходили гулять? Когда? Энджи погрузилась в размышления, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Она развернула зеленый шерстяной плед и прикрыла им свои колени, отметив, что они измазаны какой-то коричневой пылью, а когда подогнула под себя ноги, увидела, что края ее джинсов в паутине.