— Замечательно. Это потому, что сейчас ты думаешь не головой, а совершенно другим местом. Да, он, конечно, горячий парень, и с ним, наверное, приятно проводить время, но знаешь ли ты, как он на самом деле к тебе относится?
Черт! Ей хотелось бы услышать ответ на этот вопрос от него самого.
— Молчишь? — спросила Кейт. — Прошу прощения за то, что я такая зануда, но я все-таки скажу тебе, что думаю по этому поводу. У вас, ребята, когда-то были романтические отношения, первая, так сказать, любовь. Сейчас ты выглядишь так же сногсшибательно, как американская топ-модель, фото которой печатают на обложках всех глянцевых журналов, и он, так сказать, держит тебя в резерве, на тот случай, если ему надоест Лив, если он устанет терпеть ее вздорный характер. Он включил все свое обаяние и заставил тебя по уши влюбиться в него. Он очаровал, приворожил тебя. Я имею в виду, что он подчинил тебя своей воле, сделал своей послушной рабыней.
— Я не его рабыня! — возмутилась Энджи.
— Неужели? Ты не его рабыня, но запросто можешь… прыгнуть к нему в машину и заниматься с ним любовью прямо на автомобильной стоянке, понимая, что у него нет никаких обязательств по отношению к тебе.
Энджи побледнела как полотно. Она рухнула на кровать, прижав к уху телефон, и прошептала:
— Как ты, то есть, почему ты думаешь…
— Я видела тебя, сумасшедшая девчонка. Я узнала тебя, несмотря на то что видела только твой затылок.
— О господи! Этого не может быть. Я бы никогда… Я даже не знаю, как это произошло.
— Энж, я уверена, что все ты знаешь.
Наверняка не она, а кто-то другой. Это проклятая Потаскуха во всем виновата! Очевидно, пришло время закрыть, заткнуть, законопатить ту часть мозга, в которой она живет, пока эта особа не натворила еще больших бед.
Энджи тяжело дышала, но в трубке было тихо.
— Кейт, что мне теперь делать?
— Задай себе такой вопрос: чего стоит парень, который относится к тебе как к вещи? И тебе сразу все станет ясно.
— Ты не пытаешься смягчить удар и всегда режешь правду, какой бы ужасной она ни была, да, Кейт? — сказала Энджи, понимая, что остатки невинности, которые еще сохранялись в ее душе, теперь разорваны в клочья.
Она не хотела бросать Грега. Он был связующим звеном, своеобразным мостом, соединяющим ее с тем временем, после которого все стерлось из ее памяти.
— Я и не должна этого делать, — отозвалась Кейт. — Меня уже объявили изгоем, и это дает мне определенную свободу. Я могу говорить то, что думаю.
Глубоко вздохнув, Энджи сказала:
— Нет, ты моя подруга, и это обязывает тебя быть честной. Черт возьми, ты, конечно, права!
— Пойдем вместе с нами, — предложила Кейт. — Постарайся быть счастливой — это самая лучшая месть. Я приглашаю тебя на двойное свидание со мной и с Али. Ты на самом деле окажешь мне большую услугу, ведь Абраим все равно увяжется за нами. Он может быть твоим кавалером. Так как платье ты уже купила, то можно считать, что с двумя проблемами мы справились.
— Я согласна. Ведь я действительно уже купила платье.
Она, конечно, понимала, что ей не следовало соглашаться, но ей все-таки было интересно посмотреть, будет ли ревновать Грег, когда увидит ее с другим парнем.
— Ладно, поговорим об этом завтра. Пока, — сказала Энджи.
Она улеглась поудобнее и попыталась разобраться в своих чувствах. Что же сейчас творится в ее душе, какое чувство является самым сильным? Безумное счастье из-за того, что у нее есть такая подруга, как Кейт? Может быть, дикая, безудержная злость, которую она испытывает к Грегу? Она даже попыталась заплакать. Ей удалось выдавить из себя всего одну или две слезинки. Оказалось, что над всеми остальными чувствами доминирует апатия. Так, наверное, чувствуют себя люди после контузии — им все абсолютно фиолетово. Если бы Ливви узнала о том, что на самом деле происходит с Энджи, она растрепала бы об этом всему свету.
Утром в пятницу Энджи сказала доктору Грант, что приняла окончательное и бесповоротное решение. Она готова продолжать процедуры. Доктор Грант позвонила доктору Хиршу и обо всем с ним договорилась. Первую процедуру назначили на утро понедельника. Весь день до самого вечера и всю ночь у Энджи в голове что-то стучало и ухало.
В субботу днем приехала Кейт и привезла термобигуди для того, чтобы сделать Энджи прическу.
— У тебя будет потрясающий макияж, — сказала она. — Ты что, опять всю ночь качалась в кресле, как ненормальная?
— Да, а еще у меня ужасно болит голова, — пожаловалась Энджи. — Надеюсь, к вечеру все пройдет.
Кейт улыбнулась.