За обедом все были расслабленными и рассеянными. Неужели так было всегда? Похоже, никто не замечал, что Билл буквально сверлил ее взглядом. У Энджи сжалось сердце, когда она вспомнила о Болтушке. Как, однако, ей было одиноко и страшно, какой жуткой несправедливостью все это ей казалось!
Поковырявшись в своей тарелке, наполненной всякими деликатесами, Энджи заставила себя есть, чтобы не привлекать внимания к своей особе. Наконец, когда Билл громко заявил, что наелся так, что уже кусок в горло не лезет, бабушка вызвалась вымыть посуду.
— Ой, не смеши нас! Мы с Энджи сами со всем справимся, — сказала мама.
Билл подошел к ним.
— Может быть, дело пойдет быстрее, если я буду вытирать тарелки? — спросил он.
Мама радостно улыбнулась.
— Конечно быстрее. Держи, — сказала она, бросая ему полотенце. — Как это мило с его стороны, правда, Энджи? Не часто встретишь мужчину, который добровольно согласился бы помочь с мытьем посуды.
— Ты права, — согласилась Энджи. Черт, да он, похоже, начал охоту!
— Вот повезет той девушке, которая сможет заманить его в свои сети! — усмехнувшись, сказала мама.
Энджи поняла, что переела. Ее начала мучить отрыжка. Она прикрыла рот рукой, чтобы никто не слышал этих неприятных звуков.
Услышав мамины слова, Билл возмущенно фыркнул.
— Ты знаешь, Марджи, что самая лучшая девушка для меня — Энджи, — сказал он.
Мама буквально расцвела от удовольствия. Впрочем, как всегда. Она бросила в него свое полотенце.
Энджи недовольно скривилась, глядя на текущую воду. Он, черт возьми, со взрослыми ведет себя как настоящий пай-мальчик, такой милый, обходительный, вежливый. Наверное, он всегда был таким. Покрытые мыльной пеной фарфоровые тарелки громко звякнули, ударившись друг о друга.
— Осторожнее с ними, Энджи! — сказала мама. — Может, будешь вытирать посуду и ставить ее в шкаф?
Нет, ей лучше не встречаться взглядом с Биллом. Если она будет мыть хрупкий фарфор, то может сделать вид, что все ее внимание сосредоточено на работе. Горячая вода лилась медленной струей, она подставляла под нее тарелки в мыльной пене, а потом ставила их на металлическую подставку. Мама и Билл по очереди брали их и вытирали.
— Как дела в школе? — спросил Билл совершенно спокойным, будничным тоном.
— Отлично, — пробормотала она.
— Отлично? И это все, что ты можешь сказать?
Энджи представила, как он посмотрел на маму перед тем, как произнести:
— Дети есть дети, что с них возьмешь!
В его тоне улавливалось легкое пренебрежение.
К несчастью, мама сама решила рассказать Биллу о том, что происходит в жизни ее дочери.
— У Энджи появился бойфренд, — пропела она сладким голоском.
Энджи услышала, как Билл втянул носом воздух. Было в этом тихом сопении что-то зловещее. Однако голос его звучал спокойно и даже весело, когда он обратился к ней:
— Энджи, неужели это правда? Почему ты мне не сказала? — спросил он и, притворяясь обиженным, добавил: — Я думал, что твое сердце принадлежит мне.
Мама поняла, что следует разрядить накалившуюся обстановку.
— Понимаешь, она немного стесняется говорить об этом. У них было только одно свидание, не считая того, что они вместе ходили на школьный вечер. Его зовут Абраим. — Она произнесла его имя на иностранный манер, причем старалась, чтобы получилось как можно натуральнее — с грассирующим «р» и протяжными гласными. — Он очень симпатичный парень. Энджи говорит, что еще и очень умный. Собирается поступать в Гарвард, — добавила она.
Мама говорила это с такой гордостью, что раздосадованной Энджи захотелось крикнуть: «Мама, заткнись! Прошу тебя, заткнись!» Биллу, который никогда не учился в колледже, наверняка было неприятно слышать о том, что у Энджи умный бойфренд. А ей, наоборот, чертовски приятно. Она продолжала сосредоточенно мыть бокалы на длинных ножках, передавая их маме и Биллу.
Мама взяла стопку тарелок.
— Я отнесу их в шкаф, — сказала она, направляясь в столовую.
Как только мама вышла из кухни, Билл прижался к спине Энджи, притиснув ее к краю раковины. Он обхватил ее обеими руками так, что ладони оказались под ее грудью. Энджи оцепенела от страха.
— Значит, бойфренд, да? — прошептал Билл, касаясь губами ее уха.
Энджи напряглась как струна. Она почувствовала, что ее охватывает паника. «Прячься!» — услышала она дрожащий детский голосок.
— Нет, — громко сказала она Болтушке, а потом мысленно добавила: «Я не буду прятаться. Я положу этому конец. Прямо здесь и немедленно».