— На!
К губам прижалось горлышко фляжки. Роуз жадно глотнула и поперхнулась. Глаза мгновенно обожгло слезами, горло перехватило, и она зашлась в надсадном кашле. Казалось, жуткое пойло выжигало внутренности. Виски из салуна Марджи по сравнению с этой ядреной гадостью казался почти родниковой водичкой.
— Слабак, — ухмыльнулся Маркиз. — Сразу видно — тряпка и пацан на побегушках у большого дяди. Жри давай.
Роуз вцепилась зубами в кусок пропахшего дымом мяса. Жесткого, зажаренного до черноты. Судорожно глотала, почти не жуя, пытаясь погасить огонь внутри. Помогло не сразу, но в конце концов она все-таки смогла нормально дышать. Вытерла жирные пальцы о брюки и подумала, что в такой компании и в таких условиях проще простого одичать. Ни одежды, ни салфеток, даже платок из кармана куда-то делся.
— Спасибо, — немного вежливости не повредит, решила Роуз. И плевать, что бандиты склонны принимать вежливость за слабость. В обоих случаях у них не будет повода показывать, кто здесь главный. — Что это было?
— Виски, — Маркиз рассмеялся. — Из личных запасов босса. Спи теперь. Связывать не буду, все равно никуда не денешься. А если попробуешь, пожалеешь, ясно?
Роуз молча кивнула и только потом, после его ухода, обнаружила рядом с собой непонятный сверток. Осторожно развернула, встряхнула, вдохнув запах табака, дыма и пыли. Сверток оказался пестрым индейским одеялом. Роуз по самые уши замоталась в жесткую, слегка колючую шерсть, прилегла, упершись макушкой в склон. В лагере бандитов почти ничего не изменилось. Все так же горел костер, все так же сидели неподалеку, прижавшись друг к дружке, девушки-танцовщицы. Только теперь появились еще двое. Верзила в потрепанной ковбойской одежде и коротышка в каком-то странном балахоне, больше всего напоминавшем монашескую рясу. Правда, лиц их Роуз не видела. Первый сидел спиной, а у второго вместо шляпы был капюшон, который он опустил до самого подбородка. Наверняка это были те самые Гвоздь и Ручей, которых ждал Красный Гарри.
Ужин бандитов тоже не затянулся. Роуз боялась, что те, поев, решат попользоваться девушками — она не сумела бы защитить их, но и смотреть молча не смогла бы. А если вмешается — ее тоже могут раскрыть, и что тогда будет, страшно даже представить. Но, как видно, остатки короткой ночи головорезы предпочли потратить на сон: закутались в одеяла и улеглись, только верзила остался сидеть у костра и пялиться в темноту. Роуз невольно усмехнулась: даже из нее вышел бы лучший караульщик. Что можно увидеть в обступившей костер кромешной тьме, сидя рядом с огнем?
Верзила и не увидел. Сидел, щурился, а тем временем танцовщицы отодвинулись подальше раз, другой, третий, убедились, что их маневры остаются незамеченными, и осторожно, едва ли не на четвереньках поползли прочь.
Сердце забилось как бешеное. У девушек был шанс: индианка наверняка найдет дорогу и сумеет затеряться в прерии так, что бандиты и следов не найдут. Если пойти с ними…
Она сжала кулаки и медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Горожанка, привыкшая ездить в коляске, не умеющая подолгу ходить пешком, да еще и без дорог, в темноте по дикой прерии, любой побег сорвет сразу же. Ей почти наверняка не грозит ничего особенно страшного, Красный Гарри прямо сказал, что хочет получить выкуп. А бедным танцовщицам от бандитов не приходится ждать хорошего.
Девушки тем временем почти растворились в темноте — Роуз едва видела два черных силуэта, двигавшихся через балку в ее сторону. Смотрела то на них, то на клюющего носом верзилу, стискивала кулаки до боли. Было страшно. Боялась представить, что будет, если побег обнаружат прямо сейчас.
Беглянки едва не споткнулись об нее. Рыженькая шепотом ойкнула, индианка присела на корточки, протянула руку к лицу Роуз. Губы шевельнулись: «Прости».
Она поймала маленькую ладонь, сжала тонкие пальцы и отпустила. Надеялась, что девушка поймет без слов. Поняла: встала, потянула подружку за руку. Зашуршала трава за спиной, вверх по склону. Роуз лежала и смотрела в костер, на незадачливого верзилу, на спящих бандитов, пока и сама тоже не заснула.
Второе пробуждение отличалось от первого только силой тычка да тем, что теперь ее не кулаком ткнули, а, похоже пнули, так что в боку плеснуло болью. Роуз села, упираясь в землю сжатыми кулаками, пытаясь вдохнуть и не заорать. Голову грубо дернули вверх.