Она подышала, унимая головокружение, осторожно провела языком по зубам. Вроде целы. Плеснула еще раз в лицо водой, наконец удачно поднялась и, скользя по мокрой глине, кое-как выбрела на берег.
Ноги не держали, но и страха больше не было — вместо него навалилась вялая, безразличная усталость. Роуз скорее упала, чем села — правда, почти бессознательно, по другую от Красного Гарри сторону костра. Спросила:
— Кто это был? Тоже бандиты?
Тут же подумала: да какая, в общем, разница? Наверное, она должна считать, что ей повезло — этот бандит уже казался меньшим злом, чем те. Но, учитывая, как часто и больно ей сегодня доставалось, везение было очень сомнительного свойства. А теперь еще придется признаться, что перед ним девушка, не может же она так и оставаться в насквозь мокрой, прилипшей к телу одежде. Да он и сам наверняка увидит.
— Джимми Мексиканец. Урод тот еще, хотя тебе без разницы. — Красный Гарри разорвал надвое большую лепешку, швырнул кусок Роуз на колени. — Бери мясо и ешь. Дохлая ты мне даром не сдалась. Хоть в маскараде своем, хоть без. И шмотье просуши, ехать еще долго.
Смысл его слов дошел до Роуз не сразу. И даже когда дошел, почему-то не было ни паники, ни даже хоть какого-то страха. Только вялый интерес.
— Давно понял? — спросила она.
— С первого взгляда, — он хмыкнул и поднял голову. — Надо быть совсем безглазым, чтобы девку от молокососа не отличить. — И добавил с ехидной ухмылкой: — Тоже мне, красотка Рози.
— Откуда знаешь? — вот теперь удивление выбило ее из состояния полной пришибленности.
— Что? — он вдруг прищурился, и взгляд снова сделался тем самым, тяжелым, пробирающим до мурашек. — Серьезно? Тоже Розочка, что ли? А я-то думал, только у Марджи дурацкая любовь к цветочкам. Ты давай ешь, а не трепись.
Она хотела было съязвить, что, похоже, посетители «Красотки Рози» безглазые все, как на подбор, но осеклась. Кто их знает, может, они просто развлекались за ее счет.
Жевать было больно: приложили ее все-таки крепко. Роуз откусила пару раз, отложила лепешку и принялась раздеваться. Отжимала мокрые до нитки вещи и перекидывала через нижние ветки чахлых деревьев. Так себе, конечно, бельевая веревка, но не на траве же раскладывать. Осталась в нижней рубашке и панталончиках — их тоже не мешало бы выжать и высушить, как и кусок полотна, которым пришлось перемотать грудь ради лучшей достоверности, но при мысли о том, чтобы совсем раздеться, становилось не по себе. Конечно, вздумай бандит сотворить с ней непотребное, ему будет без разницы, одета она или нет, но остаться голой на глазах у мужчины…
Роуз покосилась на Красного Гарри. Тот увлеченно ел, запивая мясо и хлеб чем-то из фляжки. Может, тем жутким пойлом, которое довелось попробовать ночью. Пожалуй, сейчас она не отказалась бы от пары глотков этой гадости. Исключительно для храбрости.
Бандит как будто почувствовал взгляд, поднял голову.
— Чего жмешься? Снимай остальное. До форта не доедешь, задницу сотрешь.
Он завинтил флягу, отряхнул крошки с ладоней, растянулся на траве, закинув руки за голову, и широко зевнул.
— За лошадьми присмотри. Разбудишь, если что.
«Никуда не денешься» читалось на лице знаменитого бандита так же ясно, как вывеска над входом в «Красотку Рози». Роуз невесело усмехнулась. Печальная правда — оставаться рядом с ним сейчас в сотню раз безопаснее, чем пытаться бежать.
Но его откровенное безразличие успокаивало, и глоток «для храбрости» не понадобился. Роуз стянула через голову рубашку, отжала, пристроила рядом с пиджаком. На соседней ветке как раз хватило места для панталончиков и скрывавшего грудь полотна. И, если совсем не коситься на бандита, может, уши перестанут полыхать от смущения?
Роуз повернулась к лошадям. Как за ними присматривать, она представляла слабо. Но стреноженные кони спокойно паслись, так что, наверное, достаточно будет просто поглядывать в их сторону. И вообще по сторонам, а то как наскачет еще кто-нибудь вроде этого Джимми Мексиканца.
Губы саднило, но все же надо было поесть. Тем более, если ехать еще долго. Роуз ощупала лицо, потом бок — там, куда утром пришелся пинок, налился огромный синяк, но ребра были целы. Осторожно помассировала голову — за волосы ее сегодня таскали больше, чем какую-нибудь строптивую девку из борделя. Болела отбитая об седло задница, ныли бедра, руки и плечи — она не привыкла столько ездить верхом, и мышцы просили отдыха.