Глава 5
Где справедливость? Вот и я не знаю! Чеён — воплощение сексуальности в своей розовой пижаме, состоящей из шортиков и достаточно открытой маечки, держащейся на острых плечах с помощью бретелек. Её длинные волосы заплетены в два колоска, а на лице нет ни капли макияжа, что придает ещё больше невинности. Да и без макияжа она настоящая красотка! Смотрю на Соён. Она как раз вошла в комнату в своём чёрном топе и такого же цвета шортах, оголяющих светлую кожу стройных ног. На волосах была милая повязка с кошачьими ушками, а на ногах — коротенькие белые носочки. Оглядываю себя. Моя мешковатая пижама в сердечко, закрывающая всё, что можно и нельзя, выбивалась на фоне красивых одеяний девочек. Откуда мне было знать, что мы будем не веселиться, а устраивать показ Victoria’s Secret? Соён ставит тарелки с едой на столик, и мой живот тут же скручивается в узел. Забравшись на кровать, подруга подхватывает пульт от телевизора, висящего на стене напротив кровати, и ищет подходящий для совместного просмотра фильм. — Он подписался на меня! — радостно восклицает Пак, из-за чего я вздрагиваю от неожиданности. Замечаю, как горят её глаза, и в голове возникает немало вопросов, которые отлетают в сторону, как только подруга поворачивает экран и демонстрирует причину радости. На неё подписался тот самый Чаньенол. Ой, то есть Чанёль. — Я знала, что он не устоит передо мной. Красавчик! Вспоминаю этого парнишку из кафе и не понимаю, что в нём настолько красивого. Да, симпатичный и милый, но до стандарта далеко. — Он бы не устоял перед тобой, — заключает Соён, пока я продолжаю смотреть на богатство нашего ужина. — Главное, чтобы не был мудаком. — Не сглазь! Мудаков в моей жизни было достаточно, — Чеён вновь отвлекается на телефон. Меня последняя фраза не оставляет равнодушной, поэтому спрашиваю: — Ты встречалась с плохими парнями? Девушка поднимает взгляд на меня, задумывается и неспешно отвечает: — Да, были такие в моей жизни. Первый парень оказался тем ещё придурком: ревновал к каждому столбу, устраивал скандалы на пустом месте, но при этом мог флиртовать с другими девчонками и говорить, что это нормально. В общем, двойные стандарты. — Серьёзно?! — удивлённо восклицаю, так как Чеён не кажется той девушкой, которая будет терпеть подобное. — Да. Ужас в том, что тогда я считала это нормой. Я была подростком, выросшим на всех этих мыльных мелодрамах, которые сейчас активно хейчу. Ну, это ты уже сама поняла, — она улыбается, и я вспоминаю разговор в кафе, после которого и выстроилось мнение о Чеён как о сильной и независимой девушке. — В общем, мне было тогда только шестнадцать — первый парень, серьёзные отношения, так что мозгов особо не было, да и откуда, если с родителями тему отношений мы не поднимали? Они консервативные люди и придерживаются мнения, что девушка должна хранить невинность до свадьбы. Так что на тот момент у меня не было поддержки. — И как ты вышла из этих отношений? — интересуется не менее увлечённая разговором Со. Я вижу смятение на лице Чеён. Она смотрит то на меня, то на Соён, словно пытается решить, как поступить: говорить или нет. Но, видимо, её так беспокоило это, что она с выступающими слезами на глазах признается: — Он ударил меня. Мои глаза округляются, и, наверняка, то же происходит и с Соён. Изначально не верю собственным ушам, но взгляд Пак пресекает эти мысли, так что внутри меня просыпается ужас. Я вспоминаю детство, когда отец, выпив, чуть не ударил маму, но его остановила её фраза: «ударишь — я уйду». После этого между родителями вроде как всё хорошо, но я не представляю, что было бы, ударь он её тогда. И сейчас во мне поселился страх, что когда-то мне не повезёт быть на месте Чеён… Внутри всё сжимается при виде того, как подруга утирает слёзы и сглатывает ком в горле. — Ему не понравилось, что я поехала с подругами на пляж без него. И когда я сказала, что мне неважно его мнение, он ударил меня по лицу. Три раза, — голос звучит подавленно, от чего по коже пробегают мурашки. Кажется, что это до сих пор тревожит её. Моя рука сама тянется к её ладони и в знак поддержки сжимает её. — Мне казалось милым, что он всё время хочет быть рядом, беспокоится обо мне. Сначала я не видела правды, лишь потом стала задумываться о нормальности таких отношений, но именно его пощёчина открыла глаза. Тогда с меня слетели розовые очки и он предстал в том обличии, которое скрывал за маской чрезмерно заботливого парня. Это было лишь больной озабоченностью — контролировать меня, чтобы тешить своё самолюбие и факт, что я принадлежу ему. Тишина, возникшая после её слов, была нагнетающей, но вместе с тем ни я, ни Соён не можем проронить ни слова, чтобы успокоить подругу. Кажется, что слова здесь лишние. — Только потом осознала, насколько токсичными были наши отношения, — она сквозь всю эту боль улыбается, что восхищает меня. — На самом деле, мне больно вспоминать это, но вместе с тем я живу принципом, что мы должны учиться на своих ошибках. Я совершила её однажды, а это помогло мне стать той, кем я являюсь сейчас. Однажды я чуть не попала в то же дерьмо, но именно опыт помог мне избежать этого. — Ты большая молодец, Чеён, — поддерживает Соён, подвинувшись к Пак. Я же до сих пор не представляю, как после пережитого можно оставаться такой рассудительной и уверенной в себе. После буллинга в школе мне до сих пор порой снятся плохие сны, да и я боюсь, что в университете всё прознают, а Чеён такая… живая. Да, в ней всё ещё таится та боль, но она борется, дабы победить ее. В этот момент хочется поделиться своими переживаниями, но мне не хватает смелости. Внутренний голос гласит, что Чеён точно не предаст, не расскажет, но страх куда больше. И я не знаю, смогу ли перебороть его когда-то. Но эти мысли покидают меня сразу, как только Соён предлагает выпить вино. И я, решив не отставать от девочек, соглашаюсь, но, видимо, это было зря, потому что после первого бокала мы включаем караоке и хором поём во весь голос. Это было весело, но моё горло явно не было подготовлено к подобному.