родить ребёнка, любить его таким, какой он есть, а потом пытаться привыкнуть к его новому лицу. Даже я порой пугаюсь собственного отражения. То есть я всегда пугалась, но раньше это было по другой причине. Сейчас же мне кажется, что это не я… Врач сказал, что это нормально с психологической точки зрения, но я не придавала этому значения. — Руда? — слышу голос Со и тут же вздрагиваю. Смотрю то на Пак, то на подругу детства. Становится неловко, и я, заправив волосы за уши, улыбаюсь. Мне сложно поддержать разговор, хотя хочется поделиться переживаниями, однако не могу, потому что об операции знает только Соён, а раскрывать Чеён самый личный секрет я ещё не готова. Телефон в кармане вибрирует, и я достаю его, а девочки начинают разговаривать о каком-то фильме. «Эта кофточка тебе очень идёт» — читаю про себя сообщение от неизвестного абонента. Тут же оглядываю свою бордовую кофту, которая попалась сегодня случайно под руку. Во мне просыпается странное тепло, и я даже не сразу понимаю, что начинаю улыбаться. Однако быстро прихожу в себя и поднимаю голову, чтобы оглядеть буфет. Не приходится долго искать, ведь в паре метров от нашего столика, расположившись на стуле рядом с другими ребятами, я вижу Ким Тэхёна. Он держит телефон в руке и смотрит прямо на меня. Щёки вспыхивают. Не знаю, как реагировать на подобное, но отвожу взгляд лишь тогда, когда Тэхён начинает что-то печатать в телефоне. «Ты так и не приняла мою заявку. Я расстроен». Вновь смотрю на юношу, который наиграно кривит лицо, изображая грусть. Вопросительно вскидываю бровь, а потом вспоминаю про его заявку, которая до сих пор мною не тронута. Не успеваю ничего ответить, как прилетает новое сообщение: «Сходим на свидание?». — Руда, ты идёшь? — вновь отвлекают меня девочки, и я, будто боясь быть рассекреченной, блокирую телефон и смотрю на них. Они уже поднялись и ждали только меня. Спохватываюсь и беру вещи, а потом иду с девочками на пару. Не могу отделаться от мысли, что это просто какая-то шутка, поэтому мне сложно сосредоточиться на лекции. Не успеваю записывать некоторые моменты, так что после пары приходится брать конспект у Чеён. Мы выходим на улицу вместе с огромным потоком студентов, и я рада, что теперь могу пойти домой, потому что чувствую себя уставшей. — Может, сгоняем в то кафе? — предлагает Чеён, а мы с Со переглядываемся и улыбаемся. — Что? — сдвигает она брови переносице, будто действительно не понимает причину нашего веселья. — Это всё смахивает на одержимость. Ты, случайно, не сасэнка? — посмеивается Соён, и я подхватываю её смех. Пак цыкает и легонько толкает её, на что Со начинает смеяться громче. Я наблюдаю за этим с улыбкой и впервые за день чувствую себя полностью расслабленной. До тех пор, пока девочки не замирают и не начинают растерянно смотреть за мою спину. Хочу спросить, в чём дело, но сама поворачиваюсь и тут же теряю дар речи. Сехун стоит в паре шагов, и мы сразу же сталкиваемся взглядами. На нём чёрная косуха, подчёркивающая широкие плечи и в целом образ неприступного парня. Выбившиеся пряди волос колыхаются с каждым порывом ветра, но его это совершенно не волнует, и он даже не пытается их убрать от лица. Я прикусываю губу, сразу же чувствуя мятный привкус гигиенической помады. Смотрим друг на друга так, словно играем в гляделки, но Сехун первый прерывает тишину: — Поговорить надо. Он демонстративно отходит, давая понять, чтобы я шла за ним. Поворачиваюсь к девочкам и сталкиваюсь с их непонимающими взглядами, однако мне было некогда что-то объяснять, и я спешу за юношей, бросив напоследок, что скоро вернусь. Моё сердце пропускает удар с каждым шагом, и я даже не представляю, о чём мы можем разговаривать, ведь нас не связывает ничего, кроме… Липунчика? На мгновение замираю, а потом продолжаю спешно плестись за ним, пока он не останавливается под одним из деревьев, подальше от основной толпы. Я останавливаюсь напротив, стараясь сохранить расстояние между нами. — Что случилось?.. — интересуюсь, невзначай поправляя лямку сумки. На самом деле, я нервничаю и не знаю, куда деть руки. Стараюсь смотреть куда угодно, но только не на него. — Не буду ходить вокруг да около: то, что ты видела в субботу — должно остаться между нами, — вздрагиваю от его холодного тона. Поднимаю глаза и сразу же сталкиваюсь с не менее холодным взглядом. Это нормально, что я замёрзла, несмотря на тёплую погоду? Моргаю несколько раз и прячу руки в карманы тёплой джинсовки. Склонив голову вбок, не без разочарования спрашиваю: — Думаешь, я способна рассказать всем? Да, во мне действительно появилась обида, ведь я никогда не раскрывала чужих секретов, считая это самой большой подлостью. Отчасти это из-за собственных скелетов в шкафу, о которых никому рассказывать не хочу. — Так или иначе, я просто предупреждаю, — эта фраза заставила меня съежиться. Сехун, давая понять, что закончил разговор, собирается уходить, но я останавливаю. — Подожди, — вновь смотрит на меня, но уже не так, как это было прежде. Я оглядываю двор и замечаю, что в нашу строну активно поглядывают. Ну вот, не хватает ещё сплетен. — Ты сказал, что заберёшь его, но… почему не забираешь? Боюсь, что он может разозлиться, но, как ни странно, юноша смотрит спокойно и даже не уходит. Кажется, что пытается решить для себя отвечать мне или нет. Создалось впечатление, что он вообще никому не доверяет, хотя очень хочет. — У мамы аллергия на шерсть, а я всё ещё ищу квартиру, — поясняет, даже не поднимая на меня взгляд. Это странно, но во мне просыпается жалость. Вспоминаю, как он ласково обращался к беззащитному животному, обещая поскорее забрать, от чего сердце сжимается. И как можно скрывать такую заботливость и нежность за маской безразличной ледышки? Поток нового ветра взъерошивает мои волосы, заставляя их бить по лицу, от чего приходится вновь заправить их за уши. Ловлю на себе взгляд Сехуна, и почему-то кажется, что вокруг всё замирает. По крайне мере, только парень занимает всё моё внимание. На мгновение слышу стук собственного сердца, и мне становится страшно, что его услышит и Сехун. — Твои щёки красные, — неожиданно произносит, что выводит из собственных мыслей. Касаюсь собственных щёк, и, о боги, они были очень горячими. Округлёнными глазами смотрю на О и замечаю его озадаченность. — Тебе плохо? — Н-нет-нет! — машу руками, пытаясь избавить его от беспокойства. — Просто… температура поднялась. Ну, у меня бывает так. Юноша хлопает глазами, а потом вскидывает брови и в конечном итоге кивает. Я же продолжаю глупо стоять, не зная, что делать. Сехун всё ещё стоит. Значит ли это, что мне стоит уйти первой? Он что-то говорит, но я толком не слышу из-за вновь поднявшегося ветра и шума неподалёку, исходящего от студентов. Киваю для вида, думая, что он прощается, но парень протягивает руку, чего я совсем не ожидаю. Непроизвольно шагаю назад и поднимаю взгляд, полный непонимания. — Тетрадь, — произносит он, а я вскидываю брови и вытягиваю шею. — Тетрадь? — глупо переспрашиваю. Парень раздражённо цыкает. — Да, ты же сказала, что принесла её, — сдержанно отвечает, явно стараясь не давить на меня, хотя уже представляю, какой дурочкой он меня считает. Но я правда не понимаю, о чём он. — По теории государства и права. Меня вдруг осеняет, и я вспоминаю про тетрадь, которую взяла у Сехуна ещё на прошлой неделе в метро. Ну и как я могла забыть?! — Прости, я… забыла её в другой сумке. Кажется, что во взгляде Сехуна проскальзывает насмешка, или же я накручиваю себя? На его месте я бы покрутила у виска и спешно ретировалась. И почему я сама же выстраиваю такое впечатление? Да потому что мой мозг полностью перестаёт работать рядом с этим парнем. Вижу, как он неопределённо машет головой и поджимает губы, после чего уходит, бросив на последок сухое «пока». А я даже не успеваю ему ответить. Вздрагиваю, когда в кармане уже в который раз за день вибрирует телефон. «Я не отступлю, Ким Руда» — читаю и, кажется, перестаю дышать. Это сложно объяснить, ведь ранее мне подобное было неведомо, но сердце забилось чаще, и, кажется, мои щёки вновь краснеют. Непонятный трепет внутри сам подталкивает на то, чтобы поднять голову и среди толпы найти отправителя сообщения. Тэхён, стоящий у входа в университет, словно только и ждёт, когда я обращу на него внимание, потому что, как только это происходит, его губы растягиваются в мягкой улыбке. Он подмигивает, и это вынуждает меня отвести взгляд, потому что мне кажется, что если я продолжу смотреть на него, то сама провалюсь сквозь землю.