— Привет, Чеён, — исправляется юноша, лучезарно улыбнувшись и подмигнув ей.
Пак на это закатывает глаза и садится на прежнее место, а я замечаю, как за стойкой в нашу сторону активно поглядывает Чанёль. Внимание цепляется снова за Тэхёна, которого дёрнул рядом стоящий юноша, со словами «пошли уже».
— Иду-иду, — весело отвечает ему, небрежно дёрнув плечом, а потом, взглянув вновь на меня и очаровательно улыбнувшись, протягивает: — Что ж, мне пора идти, но мы рано или поздно всё равно столкнёмся. Чисто случайно.
Хлопаю глазами, когда он отходит с улюлюкающими друзьями в конец зала. Поворачиваю голову и сталкиваюсь с заинтересованными девичьими взглядами и еле сдерживающимися улыбками. Вскидываю бровь.
— Ты ему нравишься, — констатирует Соён, сверкнув глазами. Я опешила и покраснела до кончиков ушей. — Очень нравишься.
— Прекрати, ей некомфортно, — остужает пыл подруги Чеён, за что я ей безмерно благодарна, ведь у Соён бывает дурная привычка: она, зацикливаясь на чём-то, может достать расспросами и собственными убеждениями.
Со пожимает плечами и усмехается.
— А что некомфортного? Один из прекрасных парней университета готов за ней ухаживать. Чего думать? К тому же он хороший, — утверждает девушка чуть эмоционально, отчего во мне просыпается тревога, что нас услышат.
Мне хочется возразить, но Чеён меня опережает, вновь встав на мою защиту:
— Но ведь это не нам с тобой решать, не так ли? — от мягкости голоса Чеён даже не скажешь, что она добавила в эту фразу твёрдость, но я это улавливаю. — Я к тому, что если кто-то кому-то нравится, то это не значит, что этот «кто-то» должен нравиться всем.
Меня её слова приятно удивляют, хотя понимаю, что это всё так очевидно. Это я такая глупая или Чеён слишком умная? Вместе с тем, я начинаю задумываться о собственных чувствах. Мне сложно сказать, что именно я чувствую рядом с Тэхёном. Во мне волнение и трепет, мне приятно его внимание, хотя, кажется, оно одновременно с этим причиняет мне дискомфорт. Может ли это значить, что мне просто непривычно испытывать к себе такое внимание? Я привыкла к унижению, насмешкам и издёвкам, что теперь либо ищу в доброте и внимании подвох, либо осознаю, что к подобному просто не готова.
***
У меня есть ужасная привычка — я не умею говорить «нет». Поэтому прямо сейчас, по просьбе преподавательницы, несу все курсовые работы заочников в деканат. К слову, теперь я знаю, что заочников много, потому что эта куча папок, содержащая в себе по 30-40 страниц, весит не меньше пяти килограмм уж точно. Мои руки, никогда не отличающиеся особой силой, дрожат под тяжестью и норовятся бессильно опуститься, выпустив весь груз на пол, но я упорно держусь. На пару секунд упираюсь папками в стену, придавливая своим животом, чтобы размять затёкшие пальцы. Как хорошо, что коридор пуст, иначе я бы сгорела со стыда, находясь под взглядами в таком нелепом скрученном виде, либо бы врезалась в кого-то, попортив результаты бессонных ночей. Мне удаётся дойти до деканата, где меня встречает уже знакомая мне женщина, занимающая должность секретаря. Она помогает мне, за что я благодарю её, а потом собираюсь домой.
Забегаю в уборную, где ставлю сумку на боковой выступ раковины и достаю от туда расчёску — волосы растрепались, так что решаю привести их в надлежащий вид. И в момент, когда очередной раз пробегаюсь расчёской по спутавшимся волосам, кабинка прямо позади с громким хлопком распахивается, и там, через зеркало, вижу замершую девушку. Она своими круглыми покрасневшими глазами смотрит на меня, хлопая прямыми ресницами, словно не ожидала, что тут кто-то есть. Её округлое лицо покрасневшее, особенно маленький нос-картошкой. Девушка мигом опускает голову, пряча лицо за волосами и чёлкой, а потом приближается к самой дальней от меня раковине. Стараюсь не обращать внимание, но брюнетка всё время шмыгает носом и активно растирает мыло по рукам, отчего становится как-то неловко от возникшего напряжения.
Смотрю на неё, и моё сердце сжимается, при виде того, какой разбитой она выглядит: покрасневшая явно от слёз, скрытая от внешнего мира за мешковатой одеждой, из-под которой пробивается полнота, но я смотрю на неё без отвращения. Словно вижу в ней себя. Меня уносит в школьные воспоминания, где я, также поплакав в кабинке туалета, выходила и пыталась скрыть от всех всю боль, что таилась во мне. Кажется, что мои глаза наполняются слезами, поэтому быстро перевожу взгляд в зеркало и вздрагиваю всем телом, как только напротив вижу прежнюю себя. Ту Руду, которой я была ещё несколько лет назад: с мужеподобными чертами лица, безобразными складками на подбородке, наполовину скрывающимися длинными волосами. Школьная форма обволакивает тело, ещё больше погружая в пережитую боль самого сложного периода жизни, и всё это вызывает у меня панику. Чувствую, как подкашиваются колени, как сбивается дыхание, как мне становится страшно осознавать, что это я…