— Правда?! — искренне изумляюсь, вскинув брови. — А мне казалось, что подобное вполне нормально… — Конечно! Возьмём один из самых популярных фильмов среди девушек — «Три метра над уровнем неба». Мало того, что мать Баби эгоистка, думающая лишь о репутации семьи, так ещё и отношения главных героев — сплошной пример явно не здоровых отношений. Просто все смотрят этот фильм слишком поверхностно, видят лишь картинку, где крутой парень готов меняться ради девушки-простушки, и это даёт наивным девочкам шанс. Они позволяют парням-идиотам относиться к себе по-свински, думая, что таким образом выдержат всё и изменят человека, у которого явно не всё в порядке с психикой. Мне стало настолько интересно слушать Чеён, что я не перебивала, а пыталась в голове выстроить картину происходящего. Вспоминала просмотренный мною фильм и как будто только сейчас впервые видела истину, сопровождающуюся рассуждениями Пак: — Аче — нарциссист с травмой, и вследствие этого ему необходимо самоутверждение, поэтому он хочет быть везде первым и лучшим. Баби росла среди нездоровых отношений. Она всю жизнь наблюдала за тем, как её до ненормальности властная мать контролирует всё и всех, и сама выросла практически такой — жёсткой, со своим понимаем, как должно быть, хотя ей просто не хватало личных границ. И вот, два совершенно разных человека встретились. Зрители думают: наконец-то они ощутили любовь. Баби ощутила свободу, а Аче остепенился и ощутил что-то лучшее, чем ненависть к матери, гонки и алкоголь. Но, чёрт, Аче устанавливает свои границы для Баби, а она в свою очередь делает то же самое для него, чтобы угодить себе. Они просто разрушали друг друга, чтобы залечить свои травмы. Стоит ли упомянуть, что Баби истерична, а Аче склонен к физическому насилию? Я выслушиваю с открытым ртом и убеждаюсь, насколько правдивы её слова. Сложно было размышлять над этим так глубоко, потому что я как раз-таки относилась к той группе девушек, которые балдели от такой любви, как у Баби с Аче. Хоть она и закончилась печально. Но только сейчас дошло, что всё показанное по телевизору нужно обдумывать раз за разом, чтобы сделать правильное заключение. И, судя по всему, Чеён умела это делать, чем восхищала ещё больше. После того как наши тарелки пустеют, мы постепенно допиваем напитки. Я наслаждаюсь вкусным чаем, отдающим кислинкой из-за лимона, и замечаю через панорамные окна знакомого юношу. Того самого, которого я увидела с утра в аудитории. Издалека он выглядел ещё краше: высокий, с ровной, почти модельной походкой и идеальным лицом. Его чёлка, выбившаяся из укладки, каждый раз подпрыгивала, когда он делал новый шаг, выглядело это очень привлекательно, хотя и было мелочью. Он входит в кафе так же, как и Эдвард Каллен когда-то в столовую, где они впервые увиделись с Беллой Свон. И могу поклясться, что прямо сейчас этот холодный брюнет взглянул в мою сторону. Ненадолго, но успел проникнуть чуть ли не под кожу. — Я видела его сегодня, когда вернулась в аудиторию за телефоном, — шепотом произношу, смотря на незнакомца, который подошёл к стойке и заговорил с Чанёлем. Чеён смотрит туда же, куда и я, а потом, наклонившись ко мне, также шепотом произносит: — Это наш однокурсник. О Сехун. Холодный типаж, от таких мурашки по коже, — она отодвигается, но мы продолжаем смотреть на спину Сехуна. Отвлекаюсь на пару секунд и замечаю, как некоторые девушки смотрят на парня с явным воздыханием. Это впечатляет, хотя чему я удивляюсь? Он настоящий красавчик. И Чеён права: он имеет холодно-сексуальную красоту. О оборачивается и мы с Чеён тут же опускаем взгляды, словно нас застукали за чем-то постыдным. Улыбаемся друг другу. Пак видит, что свободных мест нет, поэтому, заметив, как парень начинает мяться, она подаёт голос: — Сехун, можешь занять место здесь. Мы с Рудой всё равно уже собирались уходить. Пак встаёт первая, я почти сразу за ней. Надеваю куртку и краем глаза вижу, как приближается парень. Он ставит свой поднос на стол, но не садится и не поддаёт голос. — Кстати, где ты был сегодня? Я тебя не видела, — интересуется Пак, как только я вытаскиваю волосы из-под куртки и поднимаю на него взгляд. Вздрагиваю, когда ловлю ответный. Даже коленки подкашиваются, а лицо начинает гореть. Боже, прямо как утром. Кажется, что я впервые ощущаю что-то подобное, даже чувствую непонятное щекочущее чувство в животе. Хлопаю медленно ресницами и чувствую, как ладошки потеют от неизвестно откуда взявшегося волнения. В моей голове возникает мелодия, которая обычно звучит на свадебных церемониях, а ещё, могу поклясться, слышу детский плач наших детей. — Рюкзак убери, пожалуйста, — возвращают его слова меня на землю. Музыка в голове, как и плач наших будущих детей, стихает. Я хлопаю глазами несколько раз и вздрагиваю всем телом от его серьезного тона. Спохватываюсь и тут же забираю рюкзак, лежащий на плетеном кресле прямо возле О. — Прости, — произношу дрожащим голосом. Я обхожу Чеён, которая уже взяла поднос с пустой посудой, и стараюсь находиться на дистанции от юноши. Смотрю, как Пак подходит к стойке и что-то говорит Чанёлю, который после её слов покрывается заметным румянцем. Мне становится неловко от того, как открыто девушка флиртует с сотрудником, но вместе с этим я искренне восхищаюсь её смелостью.