Почувствовав на себе внимательный взгляд ведущей, Лариса подняла на нее действительно пепельно-серые глаза. Но контрастирующие с заостренными чертами полные губы даже не дрогнули в ответ на широкую улыбку Львовой. С космическим равнодушием приняла она из рук Анны оставшийся тринадцатый номер и быстрым движением надела его на хрупкое запястье.
Анна невольно поежилась, представляя, как нелепо смотрится она со своими «метр семьдесят пять и девяносто» рядом с этим изысканным тонким эльфом, не дотянувшим до метра шестьдесят. А потом поежилась еще больше. Потому что пришло время выполнить ЗАМЫСЕЛ.
- Дамы и господа, - обратилась она к залу, - Вы только что познакомились почти со всеми участницами нашего замечательного конкурса. Да-да. Я не оговорилась. Почти со всеми. К сожалению, так сложилось, что жесточайший отбор прошли всего лишь тринадцать конкурсанток. Но 13 число несчастливое. Во многих небоскребах Нью-Йорка и Парижа нет даже тринадцатых этажей. Поэтому, чтобы не искушать судьбу, я довожу количество финалисток до четырнадцати. И прибавляю к нашим участницам еще одну весьма достойную особу. Себя! Не пора ли нам отвратиться от Запада, насаждающего в нашей стране свои эталоны демократии, бизнеса, наконец, красоты? Пришло время вернуться к нашим истокам и показать всему миру, что такое совершенство по-русски. Поэтому порядковым номером моим будет XXL – размер настоящей русской красавицы.
Анна с обворожительной улыбкой надела на запястье свой номер, аккуратно нарисованный художницей Машей. Был он в два раза больше, чем у остальных конкурсанток и вместо благородного цвета индиго отсвечивал революционно красным.
- А теперь, согласно правилам нашего конкурса, я сама задам себе вопросы и сама на них отвечу.
Львова говорила и говорила, вглядываясь в размытые темнотой лица зрителей. И словно наяву видела, как за кулисами рвет на себе остатки мокрых волос Петр Григорьевич, как перешептываются администраторы, как радостно потирает руки костюмерша Валентина, шепча «Так их, так скелетонов этих!» Да уж, много нового она услышит о себе из уст доведенного до белого каления Сенчина. А о том, что скажет ее дорогой генеральный, вообще лучше не думать. Но главное…
В зале послышались одинокие хлопки, которые буквально через пять секунд превратились в шквал аплодисментов. Несложно было догадаться, кто первым подбодрил внеплановую финалистку. Мэр города улыбнулся Львовой краешком губ, а Анна в ответ присела в глубоком книксене. Вот теперь пусть попробуют ей что-нибудь сказать. Сам Алексей Викторович первым начал ей аплодировать!
Глава 3
- Я тебя убью, Львова, - простонал Сенчин, когда Анна вместе с конкурсантками вернулась за кулисы, освобождая сцену для страстного аргентинского танго. Петр Григорьевич сидел, откинувшись на спинку небольшого кресла, и вспотевшей рукой поглаживал левую сторону груди, отчего на белоснежной рубашке расползалось влажное пятно.
- Ты не сможешь выступать ни в одном клубе, ни в одном кабаке, я сделаю все…
- Петр Григорьевич, миленький, - Анна участливо присела на подлокотник кресла, несмотря на его возмущенный скрип. – Да ведь Алексей Викторович был просто в восторге! Видели бы вы его лицо…
- Да, что мне твой Алексей Викторович! – Сенчин все больше распалялся. – Я из-за твоей идиотской выходки чуть не сдох, а ты…
Петр Григорьевич, в далеком прошлом выпускник Щепкинского училища, сделал эффектную паузу, собираясь следующей фразой вогнать дерзкую ведущую в пол по самую маковку. Но был прерван появлением администраторши, которая, поедая глазами Анну, попросила Сенчина на два слова. Кряхтя и поругиваясь, Петр Григорьевич поднялся и вышел следом за женщиной в коридор.
- Считай, что тебе крупно повезло, - буркнул он, вернувшись через минуту. - Но выкручиваться теперь будешь сама. Молись, чтобы тебя во второй тур не пропустили, а то придется всю неделю вкал ывать на танцевальных репетициях.