Бежать в длинном платье было не удобно, но если Анна задавалась целью, обогнать ее сумели бы считанные единицы. И не только потому, что несущаяся по коридору алая с черным фигура не оставляла пространства для маневра. Просто, будучи школьницей, Анна исправно посещала секцию легкой атлетики в надежде приблизиться если не к мировым стандартам, то к формам одноклассниц, популярных среди противоположного пола. И о беге с его правилами знала не понаслышке. Считанные секунды у нее ушли на то, чтобы вломиться в идилическую картину под названием «Групповое Совершенство» , кропотливо выстроенной Никитой Сергеевичем. Стараясь не посеять семена паники, Анна оттащила упирающегося Сенчина за кулисы, и не слишком вразумительно, но весьма эмоционально доложила обстановку.
Возможно, Сенчин и предпочел бы замять инцидент, но обстоятельства не способствовали. Откуда Громову стало известно о покушении на его любовницу, Анна не знала, но жуткий рык «Найти эту суку!», донесшийся из коридора, надолго застрял у нее в ушах.
И закрутилось: полиция, допрос, охи-вздохи Сенчина, ободряющие взгляды Зайцева… И отдельной яркой вспышкой – глаза Ларисы Светличной, подошедшей с запоздалой благодарностью. Пристально вглядевшись, Анна поняла, что ошиблась – там, в глубине, под очень толстым слоем пепла в них все еще тлели живые угли. И теперь два горящих серых глаза, не отрываясь, ловили каждое движение Львовой.
- Вы спасли мне жизнь, - серебристый голос Ларисы вызывал в памяти Анны пасхальный перезвон в Загорске. На сцене этот голос звучал совсем иначе.
- Так уж и жизнь, - смущенно пробормотала Анна, разглядывая мрачного верзилу, приставленного к девушке Громовым сразу после покушения.
- Жизнь, - спокойно подтвердила Лариса. Она снова излучала космический холод, как будто всего два часа назад не хваталась за руки Сергея, вопрошая «За что?!». - Если бы он сжег мне лицо, я руки на себя точно наложила бы. Так что, когда я говорю о спасении жизни, то ничуть не преувеличиваю. Сегодня у меня второй день рождения. Это так забавно…
- Что забавно? – Анна подозрительно покосилась на Ларису, подозревая во временном умопомрачении.
- Забавно то, что у меня через два дня будет настоящий день рождения, - в первый раз за время их знакомства улыбнулась Лариса. - И я просто обязана вас пригласить. Вы мне самый большой подарок сделали.
- Э-э-э… это так неожиданно, - Анна, наконец, обрела дар речи. – Я очень рада. И принимаю ваше приглашение.
- Значит договорились. Вот и отлично! В понедельник в восемь я вас жду, - Лариса едва заметно кивнула, и вышколенный бодигард протянул девушке ее сумочку. К удивлению Львовой вовсе не из крокодиловой кожи, а «всего лишь» из шкуры ската. Щелкнул миниатюрный замочек, и через несколько секунд золотистый прямоугольник приглашения невесомо лег на Анину ладонь.
- «Земляничные холмы»? – Анна удивлено разглядывала прихотливую чернильную вязь. – Я не знаю такого банкетного зала…
- Это не зал, - Лариса снова улыбнулась, и Львова не без зависти заметила, что улыбка красит ее еще больше. - Это коттедж. Коттедж Громова. Я там живу…
«И неплохо, наверное, живешь, - подумала Анна, но, заметив подернувшийся пеплом взгляд девушки, поняла, что поторопилась с выводами. – Да ведь никто не заставляет тебя спать с богатеньким Буратино, который тебе в папки годится. Сама долю себе выбрала. Так что я тебе сочувствовать не собираюсь».
Зато возникший невесть откуда Зайцев не преминул это сделать:
- Эх, не повезло тебе, Лорик, - похоже, за время Аниного отсутствия Сергей успел установить с любовницей Громова почти приятельские отношения. – Быть рядом с таким большим человеком иногда бывает рискованно. Вряд ли кто-то зуб точил конкретно на тебя.
Анна незаметно дернула Сергея за футболку. Ишь, распелся соловей! А телохранитель, между прочим, не только глазами зыркает, но и ушами подергивает. И Громову непременно доложит.
Но докладывать не понадобилось. Игорь Геннадьевич Громов собственной персоной бесшумно вырос рядом с Ларисой, предоставляя Анне возможность внимательно себя рассмотреть.
- Значит, вы утверждаете, что Лариса могла пострадать из-за меня? - обратился он прямо к Сергею тоном, от которого у Львовой зашевелились залитые лаком волосы.