- Зайчик, исчезни, - Анна подскочила с кровати и убедилась, что все-таки разделась перед сном. Благородный Зайчик уже исчезал за дверью, и Анна бесстрашно бросилась к платяному шкафу. На приведение себя в порядок времени не оставалось совсем, но верная первому правилу студентки «Опоздай, но докрась второй глаз», она потратила на убойный макияж целых двадцать драгоценных минут.
Не прошло и часа, а полностью экипированная Львова вбегала в здание развлекательного комплекса, волоча за собой сумку с несколькими затребованными фотографом нарядами. Увязавшемуся следом Сергею была доверена парковка машины.
Пронесшись, словно скоростной экспресс по лабиринтам комплекса Львова затормозила перед дверью помещения, в котором Никита Сергеевич Мартынов запечатлевал цифровым фотоаппаратом ускользающий лик красоты. Она оглядела трех конкурсанток, вяло переругивающихся в ожидании своей очереди, и поняла, что опоздала. Посмотрев висевшее на стене расписание фотосессии, Анна прикинула, что ждать своей очереди ей как минимум часа два и покорно побрела в гримерку.
Однако если уж день не заладился с утра (и, тем более, с ночи), то ничего хорошего от него ожидать не стоило. Анна убедилась в этом, долго и безуспешно пытаясь открыть заупрямившуюся дверь. Проклятый ключ бастовал, ни в какую не желая выполнять свои прямые обязанности. Помянув сквозь зубы всю ближнюю и дальнюю родню Сенчина, экономящего не там где следует, Львова со злости изо всех сил пнула безответную дерево. В ответ раздался тихий скрип соседней двери и неуверенное:
- Это вы, Анна? - Лариса Светличная, настороженно осмотрела коридор.
«Господи, как же она боится, - запоздало сообразила Львова, растягивая губы в дежурной улыбке. – Да и кто бы на ее месте не боялся!»
- Все в порядке, - успокоила она девушку. - Ключ вот заартачился. Никак к себе попасть не могу.
- Тогда ко мне заходите, - Лариса раскрыла дверь лишь немного шире, так что Анне пришлось приложить немало усилий, чтобы протиснуться внутрь. – Когда ваша очередь?
- Уже прошла, - посетовала Анна, без приглашения опускаясь в удобное кресло. – Теперь пойду самой последней.
- А я - предпоследней, - сообщила Лариса запирая дверь, усаживаясь за гримировочный столик. – Похоже, ждать придется долго. И мне, и вам.
- Жаль, коньяка под рукой нет, - посетовала Львова
- Почему ?
- Потому, что мы бы с вами на брудершафт выпили и не морочились больше с этим мещанским «вы».
- Тогда действительно жаль, - Светличная на секунду задумалась и вдруг просияла. – Придумала! Мы не будем пить на брудершафт – будем нюхать.
- Что? – оторопела Анна, отыскивая на лице девушки признаки белой горячки. Однако кроме чрезмерной бледности ничего подозрительного не нашла. Тем временем Лариса небрежным движением выудила из сумочки маленький полиэтиленовый пакетик. Тонкая струйка порошка, направляемая чуткими девичьими пальцами, посыпалась на фарфоровое блюдце. В ярких лучах окруживших зеркало ламп белые крупинки сияли, казалось, неземным светом. Следом за кокаином Лариса извлекла серебряную трубочку.
- Будем «на ты»! – она вдохнула наркотик, крепко, по-девчоночьи зажмурилась и, неожиданно рассмеявшись, протянула Львовой блюдце. – Твоя очередь.
- Э-э-э, - Анна растерянно озиралась, словно надеялась отыскать в окружающей обстановке уважительную причину для отказа. – Я вообще-то не употребляю…
- Да? – Лариса легко пожала хрупкими плечами. - А я употребляю. Почти пять лет. Отличное лекарство и помогает хорошо.
- От чего помогает?
- От жизни, - Лариса аккуратно забрала у Львовой блюдце и снова вдохнула колдовскую белую пыль.
Анна попыталась обуздать свои чувства, но ничего не вышло. Заметив тень отвращения на лице своей спасительницы, Лариса, как ни в чем не бывало, спросила:
- Тебе когда-нибудь снились кошмары?
- Конечно, - Анна уже знала, что последует дальше.
- Когда снится кошмар – нужно проснуться. Правильно?
- Правильно.
- А если кошмар вовсе не снится и все происходит наяву? Что нужно сделать?