Даже в страшном сне не могло присниться Львовой, что она будет говорить Кузину такие слова и таким тоном. Но адреналин, бродивший в крови больше двух суток, настойчиво требовал выхода. «А может оно и к лучшему, - опустошенная вспышкой Анна лениво наблюдала, как сбегает краска с холеного и моложавого лица директора. – Я так долго жила этой мечтой, что осуществись она, я, наверное, ничего не почувствую».
Мечтой… Анне сделалось так смешно, что она буквально расхохоталась в лицо Вячеславу Трофимовичу. Это надо же! Шесть лет мечтать не о страстной неземной любви, не о тихом семейном счастье, не о миллионе долларов в чулке под подушкой и даже не об иммиграции в Канаду. О том, что бы вести передачу «Наш день» на республиканском канале «КТР»!
Все как-то перепуталось. Слова директора не проникали в сознание Анны, оставаясь за кругом, выстроенным из ее странно искаженного смеха. Она даже не могла сказать, сколько это продолжалось, пока холодный душ, хлынувший откуда-то сверху, не прервал истерику.
- Ну, все-все-все, - Сергей Зайцев обнял Анну и бережно усадил в мягкое кожаное кресло, – Все хорошо, Ань. Успокойся.
- Что это с ней? – секретарша Марина, вбежавшая в кабинет следом за Зайцевым, брезгливо подняла бутылку из-под минералки, с помощью которой минутой раньше Сергей устроил Львовой освежающий душ. – Она чокнулась?
- Выйди, Марина, - не повышая голоса, приказал Кузин и долго гипнотизировал закрывшуюся за секретаршей дверь, избегая переводить взгляд на жалкую и мокрую Анну.
- Извините, Вячеслав Трофимович, - осмысленную фразу ей удалось выжать из себя только со второй попытки. – Я же говорила, что у меня проблемы со здоровьем.
- Нет-нет-нет, так не пойдет! Никаких болезней я не принимаю! – донесся из приоткрытой двери мощный баритон, и в директорский кабинет вкатился жизнерадостный колобок.
«Прямо русская народная сказка у нас получается, - усмехнулся про себя Кузин, наблюдая как «колобок» вприпрыжку (именно вприпрыжку!) подкатывается к Анне. – Колобок, заяц… а я, стало быть, - волк. Только вместо лисицы в нашу компанию львица затесалась».
- Здравствуй, Петр Григорьевич, - генеральный привстал с кресла, приветствуя вошедшего, - Повезло тебе сегодня. На ловца и лев бежит. Наша пропажа отыскалась всего пятнадцать минут назад.
- Аннушка-голубушка! Выручай своего давнего поклонника. Не то голова моя с плеч долой! – затараторил Петр Григорьевич. Его низкий хорошо поставленный голос совершенно не вязался ни с внешностью, ни с манерами, создавая ощущение отлично прописанной фонограммы.
- Э-э-э, - растерянно протянула Львова, будучи не в состоянии думать ни о чем, кроме стекающей с волос минеральной воды. – Что случилось, Петр Григорьевич?
- Катастрофа! Настоящая катастрофа, Аннушка, - «колобок» подкатился еще ближе к креслу, закрывая Анну от пристального директорского взгляда. – Моя «Мисс совершенство» накрылась медным тазом. И если ты по старой дружбе не выручишь старика…
- Да что стряслось-то? – Анна все еще недоуменно смотрела на взмокшего и прилизанного почти как она Петра Григорьевича.
- Круглович, - выдохнул он обречено.
- Что «Круглович»?
- Круглович из Москвы не приедет! Да ты, что, не знаешь ничего? Тебе разве Вячеслав Трофимович не сказал?
- Не успел, - отмахнулся Кузин, - Говорю же: она только что нашлась. Все утро по твоей просьбе ее разыскивал…
- Значит так, Аннушка…
Анна слушала Петра Григорьевича Сенчина одним ухом, потому что другим пыталась уловить шушуканье Кузина и Зайцева, в котором явственно проскакивала ее фамилия. Но этого было достаточно, чтобы вникнуть в суть затруднений директора крупнейшего в городе концертного зала. С самого начала года на канале «КТР» крутили рекламу о проведении республиканского конкурса «Мисс совершенство» - в сущности лишь чуть-чуть расширенного конкурса красоты. По замыслу организаторов, чтобы назвать девушку совершенством к смазливой мордашке и модельной фигуре должен прилагаться приличный голос и некий танцевальный дар.
Полгода каторжной подготовительной работы, бесконечных кастингов и отбора на местах позволили, наконец, подчиненным Петра Григорьевича доложить шефу о готовности номер один. Финал конкурса должен был сразить наповал любителей женской красоты и взыскательную высокопоставленную публику. И все было хорошо, но…