«А, где наша не пропадала, - Анна мысленно махнула рукой, и так резко, что колдующий с тюбиком геля Виталий удивленно уставился на неподвижную клиентку. И даже тайком перекрестился.
Черновой сценарий Львовой привез один из сотрудников Сенчина, - молодой, прыщавый и слегка заикающийся. Он долго хлопал глазами, обозревая поднявшуюся с кресла Анну, и начал заикаться гораздо сильнее. «Да, красота – страшная сила, – подвела Анна итог четырехчасовых мучений в салоне, открывая сценарий. И, отказавшись от предложения Виталия сделать ей временное тату на декольте, вызвала такси.
Концертный зал развлекательного центра встретил Анну привычной суетой. Рабочие сцены растягивали на заднике огромный баннер с логотипом конкурса, звукооператор отстраивал микрофоны, Светочка из светоцеха лихо играла цветными лучами, проверяя прожектора. Остальные слонялись по сцене на всякий случай.
Львова вздохнула. Без такой вот бесполезной суеты почему-то не обходилось ни одно проведенное Анной мероприятие. Даже в закрытом клубе «Дюк», рассчитанном максимум на 25 посетителей, перед началом шоу на малюсенькой сцене толкались как минимум 15 человек персонала.
Успешно выбравшись из нервного людского водоворота, Анна отправилась на поиски Петра Григорьевича, и нашла его в самом неожиданном месте – директорском кабинете.
- Заходи-заходи, Аннушка. Присаживайся – Сенчин, не глядя, кивнул Львовой на мягкий уголок, и тут же исчез из поля зрения, начав раскопки нижнего ящика стола. – Сценарий посмотрела?
- Посмотрела, Петр Григорьевич, - Анна потянулась, было, за сигаретой, но потом вспомнила, что курить бросила целых два месяца назад, после чего ее роскошная фигура стала на пять килограмм роскошнее. – Только я что-то не понимаю. Какой-то он не правильный. Ни дефиле в купальниках, ни обещанных танцев с нашими звездными бальниками… Может, страницы какие-то потерялись? Они у вас не пронумерованы. Вот, смотрите…
Не вставая с места, Анна перекинула сценарий на директорский стол.
- Не потерялись, - голова Сенчина на секунду показалась над столешницей и тут же снова скрылась. – Это полный сценарий первого дня.
- То есть как, первого дня? – Анна поняла, что дождь сюрпризов, под который ее угораздило попасть даже не думает прекращаться.
- Очень просто, - Сенчин все-таки соизволил принять подобающее начальнику вертикальное положение. - У нас финал проходит в три этапа. Сегодня первый – знакомство с участницами. Больше шоу, чем конкурс. Ну, ты видела, все наши местные таланты пляшут и поют. А через неделю в пятницу и субботу еще два этапа. Сценарий на них получишь завтра-послезавтра. Еще вопросы есть?
- Последний, - обреченно вздохнула Анна, заставив Сенчина завороженно уставиться на ее бюст. – Какая моя гримерка?
- Триста четырнадцатая, - Сенчин нехотя оторвался от приятного созерцания, - Справа от тебя мы племянницу мэра разместим, ну а слева любовницу Громова. Им, конечно, по отдельной гримерке дали. Из-за этого остальные «мисски» по шесть человек в одной комнатушке будут толпиться. Помещений-то не хватает. Но тебе я всегда местечко найду.
- Спасибо, Петр Григорьевич, - искренне поблагодарила Анна, улыбнувшись двусмысленной фразе. Возможно, скоро ей на самом деле понадобиться это местечко.
- Господи, больно то как, - выдохнула Анна, чтобы уже не вздохнуть.
- Терпи коза, а то мамой будешь, - хохотнула костюмерша Валентина, туго затягивая на Львовой корсет, – Зато ты теперь у нас самая настоящая красотка. Все мужики в зале - твои. И жюри тоже твое. Да если бы ты в конкурсе участвовала, сразу первое место заняла. И не фыркай на меня, Анка, не фыркай. Я знаю, что говорю. Эти вешалки худосочные обзавидуются, когда тебя сейчас увидят.
Закончив с корсетом, Валентина помогла Львовой втиснуться в пышное алое с черным платье, которое, по мнению Анны, за последний год уменьшилось на пару размеров. Наконец атласные юбки были одернуты, оборки аккуратно расправлены, а черные вставки заняли свое законное место. Анна подошла к раскинувшемуся на полстены зеркалу и пристально взглянула на незнакомку, которую оно отразило. Давненько ей не доводилось выходить на сцену при полном параде. Незнакомка из зеркала весело подмигнула Анне, как будто хотела ее подбодрить. Напрасный труд. Анна с удивлением поняла, что ничего не чувствует. Ни обычного волнения перед выходом на сцену, ни куража, без которого любая красавица, будь она даже смуглокожей мулаткой, покажется в ярком свете софитов просто бледной поганкой. Ничего.