- Наш конкурс будет также строго и справедливо судить магистр высокой моды и благодетель прекрасного пола, создающий для него не менее прекрасные коллекции одежды Виктор Аникеев.
Маленький невзрачный человек (и идеально сидящий на нем ядовито-зеленый пиджак не делал его ярче) поднялся с кресла и, широко улыбнувшись, раскланялся на все четыре стороны.
- Спасибо! Спасибо вам, - донесся до Анны его чуть дребезжащий голос с характерным растягиванием гласных. Что в сочетании с жеманными манерами прославленного в городе кутюрье, однозначно позволяло причислять Виктора Ильича к поклонникам однополой любви. Его и причисляли. Модельер никогда не делал секрета из своей голубой окраски. Напротив, он всячески ее афишировал.
Последним Львовой выпало представить «человека так много сделавшего для развития всего региона, известного спонсора и мецената», и, если вспомнить слова Сенчина, просто «акулу бизнеса» - Игоря Геннадьевича Громова. Мужчина, поднявшийся с кресла, едва отгремела его звучная фамилия, Анне понравился сразу. Среднего роста, подтянутый, в элегантном черном костюме он как будто только что сошел с обложки рекламного журнала. И хотя на лице бизнесмена был совершенно точно прописан его пятидесятитрехлетний возраст, Анна на секунду залюбовалась не слишком правильными, но весьма приятными чертами. Как-то так вышло, что она ни разу не удостоилась лицезреть такого известного и всеми уважаемого человека.
Закончив представление жюри, Анна скользнула за кулисы, предоставив сцену популярному трио вертких мальчуганов, затянувших что-то старинное из репертуара «А-Студио».
- Нормально, Аннушка, все нормально, - подбодрял ее Сенчин, - Все идет по плану. А это самое главное.
«Знал бы ты, что я с твоим планом собираюсь сделать, ты меня на пушечный выстрел к сцене не подпустил бы, - усмехнулась про себя Анна. – А может, все-таки не стоит? Вдруг правда Сенчина подведу?»
Но время колебаний вышло, а следом за ним на сцену вышла Анна. Начиналась еще одна ответственная процедура – представление финалисток и раздача слонов. То есть номеров, под которыми участницы будут выступать в двух следующих турах.
Легко покачивая микрофоном, Анна подходила к каждой из 13 участниц и задавала простенькие вопросы, уже известные конкурсанткам. Под прицелами телекамер и восьмисот пар глаз несложная процедура приобретала будоражащую остроту. Однако девушки держались на удивление расковано, бойко информируя зал и высокое жюри об успехах в учебе, любимых писателях и диетах.
Шествуя вдоль пестрого девичьего строя (в первый день финала конкурсантки нарядились кто во что горазд), Анна задавала вопросы и милостиво позволяла каждой вытащить номер из развернутой веером пачки. Вынужденная все время стоять к ним вполоборота, чтобы не дай бог не повернуться затылком к зрителям, Львова фиксировала лишь самые яркие детали костюмов или отсутствия таковых. Вот у первой конкурсантки, которой достался 12 номер, на абсолютно белом кружевном платье болталась одинокая изумрудная брошь, не поддержанная ничем, кроме позеленевших от волнения скул девушки. А у номера 8 вырез опускался ниже пупка, превращенного с помощью пирсинга в мечту металлиста. Только двух участниц финала Анна рискнула рассмотреть повнимательнее. Как назло она не встречала их в курилке и коридорах, что вполне естественно. Ведь каждой была выделена отдельная гримерка.
Номер 9 из рук Анны получила племянница мэра – Ксения. Очень яркая, неглупая девица, с густыми светло-русыми от природы волосами. Попробуй не дать этакой красотке первого места! Анну разбирало любопытство, как выглядит ее главная соперница – Лариса Светличная. Любовница богатого и интересного бизнесмена Громова. Нетерпеливой Анне пришлось промучиться до самого конца строя, - Лариса стояла последней. И когда Львова до нее добралась, то от нетерпения разве что каблуками искры не выбивала из специального паркетного покрытия. Но, окинув взглядом вторую главную претендентку на звание совершенства, испытала легкий шок.
Нельзя сказать, что Лариса Светличная была обыкновенной девушкой, место которой не на конкурсе красоты, а у плиты или в детской. О нет. «Вот где настоящий гламур, - вздохнула про себя Анна и, еще раз оглядев Ларису, добавила: - Был бы». Потому что ни элегантный костюм от лучших парижских кутюрье, ни со вкусом подобранные аксессуары, ни эффектная укладка каштановых волос отнюдь не делали высокопоставленную любовницу гламурной. «Это из-за глаз, - подумала Анна, машинально задавая первый вопрос. – У гламурных дамочек всегда есть в глазах что-то такое, вызывающее. Горят они. А у этой давно погасли. Даже углей не осталось. Только зола и пепел».