«Однако во мне самой действительно содержится множество разных людей», – подумала она. И это не метафора, а констатация факта. Уитмен, наверное, посчитал бы ее версию тоже довольно крутой. Может быть, она даже напишет свою «Песню о себе», когда получше узнает всех своих двойников.
Однако, к несчастью, в этом направлении они с доктором так и не смогли продвинуться вперед. Почти две недели они проговорили впустую, а потом Энджи принесла на сеанс свой дневник, надеясь, что он сможет чем-нибудь помочь.
– Только ничего не говорите об этом дневнике моей маме, – потребовала она, передавая его доктору Грант. – Она сойдет с ума.
Доктор Грант несколько минут молча читала. Ее лицо при этом оставалось совершенно спокойным. На нем не отразилось никаких чувств.
– О-о, значит, версия о похищении подтверждается, – осторожно заметила она.
Энджи была безмерно благодарна доктору Грант за то, что она так спокойно отреагировала на это. Гораздо легче обсуждать сложившуюся ситуацию в спокойной обстановке, без лишних эмоций.
– Да, но я этого не помню, – сказала Энджи.
– Ничего страшного, Энджи. Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу.
– Кандалы, попытка самоубийства. Жуть какая-то! – Энджи передернула плечами. – Я не хочу, чтобы мама, глядя на меня, каждый раз вспоминала все эти ужасы. Договорились?
– Я понимаю тебя, – отозвалась доктор Грант. – А как насчет детектива Броугана? Это очень ценные сведения, можно даже сказать, показания свидетеля.
Энджи задумалась.
– Там нет ничего конкретного. Нет подробных описаний или чего-нибудь в этом роде.
– И все-таки этого может быть вполне достаточно для того, чтобы он понял, в каком направлении нужно вести расследование, и не тратил бы время, отрабатывая ложные версии, – сказала доктор Грант.
Что же, звучало это вполне убедительно. Энджи пожала плечами.
– Хорошо. Сделайте копию и покажите ему. Оригинал я отдать не могу. Он мне нужен.
– Конечно. Скажи мне, какое впечатление на тебя произвел рассказ Девочки-скаута? Что ты думаешь по поводу того, что ей довелось испытать?
Энджи закатила глаза.
– Все это вызвало у меня сильное отвращение. И понятно почему. Однако ее стойкость и сила воли вызывают восхищение.
Доктор позволила себе улыбнуться.
– Любой человек, которому удалось выжить в тяжелых условиях и выдержать суровые испытания, достоин восхищения, не так ли?
Энджи вдруг стало завидно. На некоторых сеансах доктор Грант не беседовала с Энджи, а почти сразу погружала ее в состояние гипноза и выводила из него только в конце. Интересно, чем именно это помогает ей?
– Итак, о чем эти ребята беседуют? Когда меня, так сказать, «здесь нет», – спросила Энджи и, согнув пальцы, показала, что берет эти слова в кавычки.
– Девочка-скаут обычно сама решает, о чем ей нужно рассказать. У нее тоже возникают кое-какие проблемы, которые ей приходится решать.
– Великолепно! – воскликнула Энджи, обдумывая услышанное. Оказывается, у ее проблем тоже есть проблемы. Невероятно, потрясающе, просто с ума сойти можно! – Кстати, она упоминала еще один персонаж. Маленькая женушка, так, кажется, она ее называла? Знаете ли вы, о ком она говорила? У нее тоже есть проблемы? – спросила Энджи, машинально почесав левую руку.
Поморщившись, она посмотрела на серебряное кольцо. С ним было что-то не так. У нее вдруг возникло неприятное ощущение, как будто сдавило грудь.
– Я еще с ней не познакомилась, – сказала доктор Грант. – Как, собственно, и с остальными персонажами.
– Что за чертовщина! Все это похоже на какую-то странную игру в прятки, затеянную в моей голове. Как я смогу вылечиться, если вы даже не можете найти всех этих альтеров-двойников? – Энджи вскочила с кушетки и подбежала к окну.
Она раздвинула прозрачные шторы и прижалась лбом к холодному стеклу. От безысходности и отчаяния у нее разрывалось сердце.
– О-ох! – выдохнула она, и на стекле появился мокрый кружок.
В комнате воцарилась тишина. Смахнув навернувшиеся на глаза слезы, Энджи снова повернулась к доктору: