Энджи ускорила шаг и быстро дошла до конца улицы. Она понимала, что работа не пойдет на пользу учебе, у нее будет оставаться гораздо меньше времени на подготовку к урокам. Однако у нее будет стабильный заработок, и ради этого можно терпеть кое-какие неудобства. Услышав громкий автомобильный сигнал, она вздрогнула и увидела, что перед перекрестком остановилась синяя машина.
– Тебя подвезти? – высунув голову из окна авто, спросил Грег.
Энджи не знала, как ей поступить. Ведь они с Грегом расстались при, мягко говоря, очень пикантных обстоятельствах и с тех пор больше не общались.
– Что ты раздумываешь? Давай прыгай в машину. На улице очень холодно.
– Спасибо, – сказала Энджи и, обойдя машину, открыла дверцу и села на пассажирское сиденье, а потом затащила внутрь свой рюкзак и поставила его у ног. Она пристегнулась и, опустив голову, принялась рассматривать свои ногти.
Грег тронулся с места.
– Как дела? – спросил он. – Мы с тобой так и не смогли поговорить. Мне показалось, что ты избегаешь меня.
Смущение и стыд как рукой сняло. Энджи просто распирало от злости.
– Конечно не смогли поговорить. Да, собственно, мы с тобой уже практически все сказали друг другу. Я уверена, что Лив теперь не хочет даже смотреть в мою сторону.
– Я ей ничего не рассказал, – тихо произнес Грег. – Неужели ты думаешь, что я полный кретин?
– О-о, спасибо тебе. Я… я просто не знаю, что на меня тогда нашло. Я хотела сказать, что я… – пробормотала Энджи. Она пыталась найти подходящее объяснение, но ничего так и не пришло в голову.
– Энж, все нормально. Если на тебя опять найдет что-нибудь подобное, дай мне знать, – сказал Грег и, убрав руку с руля, положил ее Энджи на колено.
Что он сказал?
– Что?
– Я просто… наверное, немного обалдел и поэтому оттолкнул тебя.
Теперь пришла очередь Энджи удивляться.
– Но ты правильно поступил. Раз вы с Лив…
– Нет, ничего такого между нами нет, – перебил ее он. – В смысле, мы не давали друг другу никаких обещаний. Мы просто гуляем вместе. Так, от нечего делать. Но мне с ней совершенно неинтересно.
Когда до школы оставалось всего несколько кварталов, Грег, подъехав к краю тротуара, выключил зажигание. Он взял ее за руку.
– Энж, я действительно очень скучал по тебе. Потом ты снова появилась в моей жизни, всего на несколько минут, и снова исчезла. Мы могли бы, ну я не знаю, проверить, может быть, старое пламя еще не погасло?
– А как же Лив…
Грег не дал Энджи договорить, закрыв ей рот поцелуем. Она смежила веки, и ей показалось, что она снова плывет по медленной реке и, как когда-то давно, солнце обжигает ее лицо. Трех пропавших лет как не бывало, и ей снова было тринадцать лет, и она испытывала это невероятное чувство первой влюбленности. «Ох», – выдохнула она прямо ему в рот. Обхватив Энджи обеими руками, он притянул ее к себе. Ей пришлось согнуться, наклониться в сторону. Поза была очень неудобной. Рычаг переключения передач воткнулся ей прямо между ребер.
– Ай! – вскрикнула она.
– Здесь очень неудобно, – сказал Грег и, повернув голову, посмотрел на заднее сиденье.
А Энджи, отвернувшись, взглянула на свои часы. До начала уроков оставалось пятнадцать минут. Стоит ли затевать все это? Да, черт возьми, стоит! – убеждал ее голос, звучавший внутри. Что ж, замечательная женщина-доктор посоветовала ей прислушиваться к голосам, которые звучат в ее голове. Почему бы не последовать ее совету?
Открыв дверцы, они вышли из машины, а потом одновременно нырнули на заднее сиденье.
– Утка, – шепнул Грег, нагнувшись так, чтобы его не было видно в окно машины. – Утка.
– Гусь, – пробормотала Энджи, засмеявшись, и притянула его к себе. – Ты просто вылитый гусь.
Она обхватила руками его шею, а ногами – талию. Это было довольно смело. А иначе у них бы ничего не получилось. Машина была очень маленькой.
Он уткнулся лицом в шею Энджи и начал целовать ее, оставляя на коже влажную дорожку вдоль всего V-образного выреза ее блузы. Он опускался все ниже и ниже, до тех пор пока не коснулся губами ее груди.
Она вздрагивала от каждого его прикосновения.
– Мы уже включили зажигание? – спросила она, тяжело дыша. Стоило ей только посмотреть в его черные, похожие на оливки глаза, как по всему ее телу пробежала дрожь.