– Но ведь тебе тогда было всего шесть лет, дорогая. Он был еще маленьким мальчиком. Ты хочешь, чтобы я поверила в то, что он каждую пятницу заставлял тебя заниматься с ним сексом? И это продолжалось несколько лет подряд?
– Да.
Мама все еще слегка мотала головой. Похоже, она отказывалась верить в то, что только что услышала.
– И ты все это время молчала и ни разу даже не попыталась как-то намекнуть, дать нам понять, что происходит что-то ужасное? Но почему?
После того как Болтушка рассказала Энджи свою историю, она сама тысячу раз задавала себе этот вопрос.
– Потому что он взял с меня слово, что я буду молчать, – сказала она.
– О, дорогая моя, у тебя в голове действительно сплошная путаница! – Мама озабоченно нахмурила лоб. – Наш Билл никогда бы не смог обидеть тебя. Если бы ты знала, как он волновался за тебя, хотя сам буквально истекал кровью. Просто у тебя в голове произошло небольшое помутнение, вот и все.
Она протянула руку, чтобы погладить Энджи по голове.
Энджи отстранилась от нее. По маминому лицу было видно, что она уже вынесла вердикт: совершенно неправдоподобная история, а точнее, полный бред. Вот черт! Почему она верит ему и не верит собственной дочери? Энджи отвернулась от матери.
– Я хочу увидеть доктора Грант, – сказала она в подушку. – Уходи, прошу тебя.
Мама чуть слышно вздохнула, и Энджи поняла, что она обиделась. Вскоре она ушла.
Следующие десять минут тянулись так долго, что показались Энджи десятью часами. Посмотрев на ремни, которыми были привязаны к кровати ее руки и ноги, Энджи вспомнила о том, что в приступе гнева рассказала ей Маленькая женушка о ее жизни в неволе. Энджи заглянула в свое подсознание, чтобы узнать, кто из ее двойников там сейчас находится, однако никого не обнаружила. Все они испуганно прятались по углам. Внутри было тихо. Возможно, это было побочным эффектом действия успокоительных препаратов.
Наконец доктор Грант, постучав в дверь, вошла в палату. Она села на тот стул, на котором сидела мама.
– Должно быть, ты смертельно испугалась, когда твои двойники таким ужасным образом проявили себя перед твоей семьей, – предположила она. – Что же произошло? Может быть, на тебя бурным потоком нахлынули воспоминания?
– Я, наверное, совершила большую глупость, не рассказав вам обо всем раньше, – сказала Энджи. – Если бы я это сделала, то, может быть, ничего бы и не случилось.
– Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. – Доктор Грант вздохнула.
Как, однако, замечательно, что она всегда говорит ровным, спокойным тоном. Ни тебе упреков, ни осуждения.
– Так что же я должна узнать такого, чего не знала раньше? – спросила она.
– Вы не могли бы развязать меня? А то в таком положении я чувствую себя беззащитной и жалкой.
Доктор Грант наконец заметила ремни.
– О господи! Конечно, я сейчас развяжу тебя, – сказала она. – Зачем они это сделали? Я не давала такого распоряжения.
– Даю слово, что вам нечего бояться. В палате нет никаких острых предметов.
Доктор Грант улыбнулась.
– Да, ничего такого нет. – Она освободила правую руку Энджи. – Итак, я слушаю тебя.
Болтушка запретила Энджи рассказывать об этом, и этот запрет давил на нее, словно тяжелый пресс. Никому нельзя ничего говорить, сказала ей девочка. Энджи несколько раз открыла и закрыла рот, но ничего не смогла произнести.
– Энджи, если речь идет о жестоком обращении с детьми, то это один из немногих случаев, когда я обязана нарушить конфиденциальность отношений врача и пациента. По закону о таком факте я обязана сообщить полиции в течение суток. Ты действительно готова говорить?
Откуда она узнала, о чем именно Энджи собирается ей рассказать?
– Да. Да, готова, – сказала Энджи и буквально на одном дыхании рассказала историю о Болтушке и моде Билле.
Доктор Грант задумалась, плотно сжав губы.
– А я все никак не могла понять, что здесь не так, – наконец произнесла она. – Теперь картина более или менее проясняется. Оказывается, твое подсознание уже имело этакий «аварийный люк». Создание новых двойников было естественной защитой, когда возникла похожая ситуация.
– Да, я понимаю, – отозвалась Энджи. – Значит, вы верите мне?
– Конечно верю, – ответила она.
– А мои родители не верят, – помрачнев, сказала Энджи. – Они скорее поверят тому, что говорит Билл, и решат, что я сошла с ума. Неужели они считают, что я все это выдумала?
– Если они поверят тебе, то это перевернет всю их жизнь, и мир, в котором они существовали, разобьется вдребезги. На их плечи упадет тяжкое бремя вины. Такую новость очень трудно «переварить». Если хочешь, я помогу тебе поговорить с ними об этом, – сказала она, разглаживая лист бумаги, прикрепленный к кровати Энджи. – Когда ты обо всем узнала?