Энджи сглотнула.
– В первую неделю после моего возвращения бабушка и дядя Билл приехали повидаться со мной. Из моей памяти выпало целых восемь часов, то есть почти все время, которое они у нас пробыли, и я не могла понять, почему это случилось. А потом, недели через две, Болтушка оставила мне записку, в которой попросила меня найти магнитофон. Я включила его, и она рассказала мне свою историю.
– Ты сама что-нибудь запомнила? – спросила доктор.
– Ничего не запомнила. Однако я уверена в том, что в течение этих забытых восьми часов он заставил меня снова превратиться в маленькую девочку и изнасиловал ее.
– Ее или тебя?
Энджи сразу поняла, о чем она спрашивает.
– Ее, – ответила она. – Потому что после того случая у меня остался только ожог, маленькое пятнышко на руке. И никаких воспоминаний.
Доктор Грант нахмурилась.
– Ты пользуешься какими-нибудь контрацептивами? – осторожно спросила она.
Энджи почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– О господи, нет! – пробормотала она. – Но подождите. После этого у меня через несколько дней начались месячные. Да, точно, уже после того, как все случилось.
– Начались, ты сказала?
Энджи покраснела от смущения.
– Да, я даже немного испугалась, потому что это произошло совершенно неожиданно.
Доктор Грант погладила ее по руке.
– Это не совсем так, – сказала она. – На одном из сеансов Девочка-скаут призналась мне, что у нее были очень болезненные и нерегулярные месячные.
– Правда? О-о! Мне, похоже, очень повезло, что я этого не помню, – сказала Энджи, усмехнувшись.
– Как ты думаешь, почему именно в этот раз ты дала такой жестокий отпор своему дяде?
– Да по одной-единственной причине, – пробурчала Энджи. – Я узнала тайну Болтушки и решила, что не позволю ему снова надругаться над этой малышкой. И тут является он – весь такой самодовольный, ласковый, обходительный, прямо до тошноты. А еще Ангел знал, что я просто бешусь от злости, и решил положить всему этому конец. Когда Болтушка была маленькой и одинокой, у нее не было Ангела.
– Ангел. Защитник, твой двойник мужского пола. Да, я знала, что он должен был проявить себя. Ты сама не могла совершить физическое насилие, это противоречит твоей натуре.
– Я поняла, что он пытается заставить меня подчиняться ему. Это было так странно. Настоящая борьба за власть.
Взглянув на сосредоточенное лицо доктора Грант, Энджи поняла, что та очень внимательно слушает ее и больше не будет перебивать.
– Болтушка пыталась заставить меня спрятаться, чтобы насилие совершили над ней, а не надо мной. Ангел же хотел, чтобы я ему не мешала преподать хороший урок Биллу. Болтушка и Ангел боролись между собой, пытаясь захватить власть. Я хотела защитить Болтушку и невольно оказалась между ними, мешая их борьбе. Наконец Ангел победил. Он сумел защитить нас всех. Он просто не смог поступить иначе, ведь так? Он олицетворяет собой силу и возмездие. Это его единственное предназначение.
– Да, конечно. И именно поэтому ты хотела, чтобы следующим стерли именно его. Я права?
– Я просто очень боялась, я не знала, чего от него ожидать и как далеко он может зайти в своем желании отомстить, – сказала Энджи и посмотрела на свои руки, представив, как с них стекает кровь. – Я не знаю, что он уже успел совершить. Я… Вы ведь никому не расскажете об этом, правда? Ну, о том, что я вам сейчас скажу.
– Я смогу рассказать об этом, только если ты мне разрешишь.
– Даже если это уголовное преступление? – с дрожью в голосе спросила Энджи.
– Ты собираешься совершить преступление?
То, что она могла задавать такие серьезные вопросы, оставаясь при этом совершенно спокойной, беспристрастной, любезной и доброжелательной, было поразительно.
– Нет, не собираюсь. Доктор Грант, я даже не подозревала, что могу быть такой злой и жестокой. Но вчера все имели возможность убедиться в этом.
– Хм-м, – только и произнесла доктор Грант.
Энджи почувствовала, как к горлу подступает ком.
– Вы бы видели, какими глазами на меня смотрела бабушка! Она была в ужасе, она боялась меня. А отец… Это невыносимо! Он ненавидел меня. Он ненавидел ту Энджи, в которую превратил меня этот мужчина.
– В этом виноват не только твой похититель, Энджи. Ты же знаешь, что все началось гораздо раньше.
Энджи так крепко сжала пальцами простыню, что они побелели.