По правому берегу почти параллельно с Криворотым ехали пять всадников Они выехали из лагеря разведчиков сразу же после гибели плота. До поры до времени они тоже скрывались от постороннего глаза. Для того чтобы настигнуть Ангела, им, прежде всего, нужно было найти брод через эту страшную речку.
Петя пришёл к берлоге уже в темноте. Одежда на нём за долгий путь почти просохла, но вот ноги… Он валился от усталости. Холявы совсем расползлись, меховые чулки намокли и не грели. Разжечь костёр нечем, нет спичек. Похолодало. Как только село солнце, начал-ся мороз. С реки тянул резкий ветерок. Весь дрожа, Петя переоделся, кое-как связал на ногах расползавшуюся ватную обувь и решил немедленно идти дальше. Взгляд его упал на место, где горел костёр. От пепелища шёл еле заметный дымок. Значит, огонь есть! Торопливо разгрёб золу. На земле лежал толстый корень. Он перегорел надвое и ещё дымился. С надеждой начал раздувать его Петя. Вот когда пригодился совет Любимова! Найти сухую гнилушку было делом минуты. Он приложил гнилушку к огоньку, раздул жар и, когда яркий кусочек пламени перескочил на его трут, Петя завернул огонь в сухой мох и бережно понёс его перед собой дальше, к распадку.
Через лес, через бурелом; по мокрому мху и снегу, чуть подёрнувшемуся ледком, мимо ручья, кругом болота, в полной темноте спешил Петя к распадку, как к своему дому. Уже недалеко. Ноги подкашиваются, болят. Ему уже не холодно, нет. Он весь горит в огне. Даже Туй, все время покорно бежавший сзади, и тот подвывал, скулил от усталости. Нет, Туй, идём, идём, пока не возьмём в руки оружие, чтобы встретить врага с перевесом сил! Пошли, пошли вперёд…
Вот он, злополучный распадок. Труп Кавы. Полусъеденная туша медведя. Кто это проворно отскочил от медведя? А, волки! Они ляскают зубами, но пятятся. уходят от человека с собакой. Волки сыты, им не хочется вступать в борьбу. До другого раза…
Не обращая больше внимания на хищников, Петя остановился, сел у старого костра и начал раздувать огонь. Как это учил его Николай Никанорович? Тонкие щепочки, потом ветки шалашиком, а уж сверху крупные дрова. Так… Через несколько минут костёр запылал. Петя насобирал вокруг валежника, набросал на костёр целую гору. Стало светло, темнота отступила. Вот здесь он лежал, вот сюда ходил… Снег подтаял, его осталось так мало, только корочка на камнях. И в этом льдистом слое он увидел своё оружие. Пистолет, чёрный на белом фоне, втаял в снег, как бы впечатался, вдавился, покрылся сверху водой, а вода замёрзла.
Скорее разбить ледок, взять холодную сталь в руки, обтереть, отогреть… Петя спрятал пистолет к груди, ощутив холод у самого сердца. Ну, теперь иди сюда, Криворотый Ангел, я посчитаюсь с тобой!.. А что бандит придёт именно сюда — Петя не сомневался.
Но тайга молчала, спокойно стояли чёрные деревья, молчали птицы и звери, замёрзли ручейки, и даже Туй, бдительный, верный Туй уснул так крепко, что даже не вздрагивал. Петя пощёлкал затвором, убедился, что патрон в патроннике, и подвинулся ближе к огню. Лицо его горело, а по спине бегали мурашки. Опять лихорадило. В голове все мутилось, до безумия хотелось лечь на ветки спиной к огню и спать, спать, спать…
Нет, больше он не в силах сидеть! Петя набрал ещё валежника, сдвинул костёр на сторону, навалил на горячее место веток и лёг на них, чувствуя, как благостное тепло поднимается снизу и охватывает все его настывшее, больное тело. Ещё минута, две — и он уснул рядом со спящей собакой.
Тайга тоже спит.
Но по тайге идут люди.
Криворотый пришёл к берлоге часа через три после Пети, уже ночью. Положение преследователя было не лучше, чем положение юноши. Весь мокрый, атаман не мог ни прилечь, ни высушиться. Костра разжечь не удалось, спички в кармане отсырели и крошились. Тогда он попытался залезть в сухие листья в берлоге и согреться. Тщетная попытка! Скоро Ангел дрожал, как осиновый лист. Где же этот юнец? И вдруг он вспомнил: конечно, в своём распадке! Там мясо медведя и шкура… Есть чем покормиться. Он, несомненно, там, этот ловкач!
И не глядя на ночь, на смертельную усталость и дрожь, Криворотый вскочил, выхватил финку и пошёл в распадок по следу юноши.
Костёр он увидел ещё издалека. Чем же разжёг его хитрый малый? Больше не раздумывая, Ангел стал тихо подкрадываться, прислушиваться к каждому своему шагу. Вот он, мальчишка, который провёл его, старого волка. Один? Да, конечно, один. Спит, свалился. Нет, сонного он его не зарежет. Пусть посмотрит смерти в глаза.