Выбрать главу

Лапин Борис Федорович

Кратер Ольга

БОРИС ЛАПИН

КРАТЕР ОЛЬГА

1

Лихман писал письмо жене, когда дежуривший в этот ве аер Саша Сашевич деликатно кашлянул за дверью каюты.

- Михаил Маркович, вас вызывает Тяпкин. Говорит, срочно. Говорит, нужно самого. Я говорю, вы отдыхаете, а он говорит...

Лихман с досадой отбросил ручку, сунул недописаниое письмо в книгу, но не только не чертыхнулся, а даме нашел в себе силы пошутить, правда, не очень оригинально:

- Ну, раз Тяпкин!..

Вставая, он опять не рассчитал это проклятое лунное притяжение, хотя уже пора было привыкнуть за два месяца, но, наверное, и за два года не привыкнешь, и опять ноги на миг повисли в пустоте и показались длинными и тонкими, как у паука, и опять почувствовал он всем телом, какой усталостью и тяжестью оборачивается на деле эта кажущаяся лунная легкость. "С такими работничками как раз отдохнешь, - вздохнул он. - Вечно что-нибудь да случится".

- Слушаю, Петя.

- Михаил Маркович, - голос был хриплый, испуганный, как у нашкодившего школьника, самоуверенности как не бывало, вы, конечно, извините, но без вас... Ради бога приезжайте!

- Прямо сейчас?

- Михаил Маркович, тут какая-то чертовщина...

- Что случилось?

- Да ничего. Честное слово, ничего. Просто бур дальше не идет.

- Знаете, Петя, давайте оставим шутки на завтра. А если действительно что-то произошло, не валяйте дурака, говорите...

- Да нет, честное слово, ничего такого не произошло. Только бур не идет. И хоть лопни.

- Если у вас алмазный бур не идет в грунт, значит, там по крайней мере алмазы. Тогда немедленно давайте на Землю радиограмму: "Закурил трубку мира. Тяпкин". И за вами пришлют ракету скорой помощи. И отлично, важно захватить болезнь в начальной стадии.

Тяпкин обиделся.

- Напрасно смеетесь, Михаил Маркович. В самом деле бур не идет.

- Я смеюсь! Нет, вы подумайте, я смеюсь, мне весело, что посреди ночи меня вытаскивают из постели. Я смеюсь! Как мило... Хорошо, еду!

2

Низко над горизонтом висел большой голубоватый глобус самая прекрасная планета Вселенной. Он был словно стеклянный, и сквозь полупрозрачное стекло смутно проглядывали очертании материков, заключенных внутрь шара. Лихман не столько разглядел, сколько угадал в одном из темных пятен Европу, мысленно поставил точку посреди материка и улыбнулся ей: там была Ольга.

Лихману нравились лунные ночи с их мягким земным светом, скрадывающим резкие, как провалы, тени. Ночами он отдыхал и от ослепительного солнечного сияния, от которого не спасали даже фильтры в шлемах, и от чёрных теней, на которые боязно ступить, и от полосатого, как матрац, пейзажа. Но главное, конечно, ночью можно было сколько угодно смотреть на Землю.

Еще издали, из окна тряского вездехода, увидел он четыре фигурки головастиков, сидящих у подножия вышки. Значит, буровая простаивала. Вспомнил график основных работ, висящий в каюте, - в груди неприятно царапнуло. Заметив вездеход, головастики встали и робкими прыжками двинулись навстречу.

Сквозь шлем скафандра мелькнули растерянные злые глазки Пети Тяпкина - видно, ждал взбучки.

- Ну-с, проверим, в чем дело, - спокойно сказал Лихман. - Давно стали?

- В час десять. Автоматика отключила бур - перегрев. Добавили охлаждение, все проверили, включили - опять реле сработало. Уж я хотел отключить автоматику, так пустить, а потом думаю, вдруг установка полетит, тогда что?

- С чего бы ей полететь? Просто какая-то неисправность или в реле, или в системе охлаждения. Не может же быть грунта такой твердости.

- Не может, точно. Только я же не мальчишка, Михаил Маркович, реле я уже сменил, а охлаждение Димка на три ряда проверил, все в порядке. Что же тогда, Михаил Маркович?

"Вот дьявольщина! Породы такой твердости в природе не существует, но если все в порядке, а реле выключает бур что бы это значило?"

- Ладно, Петя, хорошо, что вызвали. Отключать автоматику, конечно, нельзя. В этом проклятом космосе ожидай любого подвоха, вдруг и в самом деле... нашла коса на камень. Ну что же, раз не берет алмаз, попробуем лазер. Как там у вас аккумуляторы, Дима?

3

Когда до конца ночной смены осталось полчаса, Димке удалось выколотить керн. На груду породы упала блестящая металлическая болванка с оплавленной поверхностью. Пять шлемов стукнулись друг о друга, склонившись над нею.

- Металл, - сказал Тяпкнн.

- Сталь.

- Вот тебе и сталь. Потверже, братцы!

- Алмаз сюда, - протянул руку Лихман. - Старую коронку, живо!

Богатырь Димка попробовал резануть болванку алмазом следа на поверхности металла не осталось никакого. Лихман почувствовал, как со лба по щеке побежали щекочущие мурашки:

- Везите - и сразу в лабораторию, пусть дадут состав, сказал он водителю вездехода. - Да скажите, срочно, Лихман велел.

- Ну что, Михаил Маркович, еще разок долбанем лазером? - входя в азарт, спросил Димка.

- Тебя вот долбанет оттуда. Ишь ты, герой какой. Заканчивайте, ребята, и айда отдыхать. Кстати, Петя, дайте-ка мне ваши записи.

Когда в тамбуре ракеты сияли скафандры, Лихман сказал каким-то странным голосом:

- Ну вот, наконец-то свершилось. Не грех сегодня и шампанское раскупорить.

И тут же достал из кармана пластмассовую коробочку, торопливо кинул в рот сразу несколько таблеток и, пошатнувшись, сел. Лицо его было совсем серым.

...Вечером в столовке собрались все. Настроение было тревожное. Если бы это была не научная экспедиция, а пиратский корабль, можно было подумать - назревает бунт. Лихман сказал:

- На глубине 340,4 бур наткнулся на преграду чрезвычайной твердости. Кроме лазера, ни один инструмент этот металл не берет. Химический состав; железо, тантал, кремний, цезий. Невозможный, нелепый, с нашей точки зрения, сплав. Что это такое, мы не знаем, дальнейшее изучение здесь, на месте, невозможно, а вопрос, сами понимаете, слишком серьезный. Поэтому за двадцать четыре часа экспедиция сворачивается. Завтра в 19-00 личный состав отбывает на Землю. Обе грузовые ракеты и все оборудование остается, забираем только пробы и документацию, надеюсь, скоро вернемся...

- Разрешение уже есть? - робко вмешался Саша Сашевич.

- Разрешения нет и не будет. Даю радиограмму, вот она: "Связи чрезвычайными обстоятельствами экспедиция снимается подробности на месте. Начальник ЛН-5 Лихман".

- Чрезвычайные обстоятельства!? Что же тут чрезвычайного? - послышался чей-то ершистый голос. - Наткнулись на самородок - и струсили. Ничего себе, герои!

- Времени остается немного. О готовности постов доложить. А теперь к делу, - сказал Лихман, вставая.

Ноги вытянулись на невообразимую длину, стали тонкими и невесомыми, как лучи. Казалось, все, что до сих пор находилось у него внутри, провалилось в ноги.

За дверями каюты буровиков ораторствовал Петя Тяпкин:

- ...ракету бы скорой помощи ему. Вот псих! А болезнь надо захватывать...

4

"Лунная научная пятая" отправлялась домой в унынии, будто свершила не открытие, а какой-то позорный коллективный проступок.

Лихман пришел домой рано, взъерошенный, злой, достал из кармана пачку сигарет, закурил. Ольга отобрала сигареты, присела рядом на диван.

- Эх ты, вот уж и закурил, а еще лунатик.

- Скоро запью, - пообещал Лихман.

- Ругают?

- Смеются. Если бы ругали! Был сегодня у Гришаева - тоже смеется. Завтра пойду к Главному.

- Неужели уж он-то не разберется?