Так почему же? Десятилетия в столице, годы в крупных городах, месяцы в походах. Но стоило по приказу отойти чуть дальше, встретиться лоб в лоб в обычной жизнью, и пришло неприятно осознание: эти люди их боялись. Да, уважали. Да, верили, что им помогут. Но при этом боялись. Группа всадников в блестящих доспехах заставляла крестьян заикаться, путаться в мыслях, стыдливо смотреть в пол, даже если скрывать было нечего. Эти люди не могли пережить вторжения в их тихий мирок, всем своим видом просили, чтобы их оставили в неведении. Напоминание о том, какой Мир огромный, вселяло в них ужас, словно в тишине леса на тропу внезапно вышел рычащий медведь. Десятки шатров, сотни битв, но тут всем было наплевать. Как же легко забыть прошлое и не интересоваться настоящим. Особенно если у тебя нет будущего.
– Рычащий медведь, – едва слышно пробормотал генерал, – в поисках норы, куда можно залезть и сдохнуть.
Роше, расслышав бормотание, встрепенулся, участливо спросил:
– Генерал, вы что-то сказали?
– Нет.
Процессия миновала церквушку, генерал взмахом руки остановил своих людей. Вынул ногу из стремени, спрыгнул на землю, гвардейцы повторили его движение.
– Хью, озаботься лошадьми, пусть напьются с дороги. Джеррен – то же самое, только для людей. Обойди дворы, пополни запасы. И порасспрашивай. Кто что видел, кто что помнит. Ромили, тебя тоже касается, рассредоточиться, мне нужна информация на случай, если трактирщик пропил последние мозги. Роше – со мной.
Капитан довольно кивнул. Бернал едва сдержался, чтобы не поморщиться. Исполнительность Роше граничила с подобострастием, а подлиз он не любил. Тем более если их ему навязали. Удивительно, но при всем своем гоноре Роше не позволил себе ни одного выпада в сторону командования, парень явно нацелился взлететь по карьерной лестнице и упрямо шел в эту сторону. Первоначальный толчок был получен, да еще какой. Тот, кто додумался приставить парня к генералу, явно не ожидал, что унылые будни в гарнизоне сменятся погоней, походом сквозь земли владыки, гонкой стаи волков против лисицы. Старого лиса, если быть точным. Будь он проклят.
Роше вцепился в открывшуюся возможность с энтузиазмом юнца, впервые раздевшего девку. А потому суетился, много думал о светлом будущем и мало о деле. Приказы выполнял хорошо, этого не отнять. Но Бернал взял его с собой к трактирщику не поэтому. В общении с теми, кто не сулил парню никакой прямой выгоды, толку от Роше было мало, один вред. Капитан не видел связи между добрым словом очередному конюху и последующим успехом, отпусти его бродить по деревне – придется расхлебывать проблемы на пустом месте. А генералу нужна была информация. Путь к ней – вежливость, простые люди плохо понимают язык страха. В этом он убедился в Дубах, в очередной раз.
Сначала все шло неплохо, люди, как обычно, смотрели в землю, но больше от шока и стеснения. Пугало их в тот момент совсем иное. Одна монетка, и даже удалось выудить какие-никакие, а сведения. В планы пришлось внести коррективы, но то было необходимо сделать. А потом все полетело к чертям, в очередной раз. Воспоминания о том дне заставили Бернала сжать зубы. Сама по себе погоня вымотала их, след был, но слабый. Они были на подходе к деревне, он хотел опросить людей, но никак не ожидал, что моргнет и очнется усами в землю. Какой шанс угодить в тряску в такой момент? Успокаивало лишь то, что с их прибытием проблему удалось решить в кратчайшие сроки. Жители деревни разобрались бы сами, рано или поздно, но скорее поздно. Пока мужики отойдут от шока, пока женщины покудахтают о произошедшем. Потом найти того, кто скатается в город, известит о тряске. Путь обратно, отбор юношей, слезы, сопли… Кто-то мог додуматься запрятать своего отпрыска, хотя Бернал всей душой надеялся, что такие люди перевелись. И у проверяющего все равно были бы списки, в отличие от них.
Рука сжалась на поясе. Проклятье, как же он мечтал больше никогда не касаться всего этого. Чертовы рудники, чертовы распределительные пункты, чертовы церковники, заглядывающие в бумаги. Слезы родителей, осознавших, что видят сына в последний раз. Он больше не хотел проходить через все это. Но долг вновь настиг его, хотя внутренний голос давненько шептал, что он больше никому и ничего не должен. Никак нет. Он поступил как должно, никаких сомнений. В очередной раз.
Собрать людей на площади, раздать приказы, белоголовых в пункт, затем продолжить погоню. Он очень надеялся, что Лис также попал под тряску, а значит, не успел уйти далеко. Проклятье, даже слишком недалеко. Только присмиревшие и приунывшие жители стали расходиться по домам, как из дома каменщика, кашляя и хрипя, вывалился Ромили, за ним по пятам следовал Джеррен, заливая доспех кровью из носа. Первый гвардеец прохрипел: