– Твое счастье, что мы спешим. Но о тебе и о твоем поступке доложат в Лордан мои парни. Неважно, кого ты прятал и как все закончилось. В следующий раз кто-то, подобный тебе, спрячет ходячую бомбу в своем подвале и пострадают все. Помни об этом.
– Помню всегда. Но там, где вы говорите «ходячая бомба», я слышу «ребенок». Это то, о чем я прошу помнить вас.
– У меня нет ни времени, ни желания спорить об основах этого Мира с обманщиком. Эти, как ты выразился, «дети» действительно опасны. Легко закрыть на такое глаза, сидя в этой глуши.
– Я рад, что вы в это верите.
– Это, черт тебя дери, мой долг!
В тот момент Бернал и правда ощущал праведную истину своих слов, на мгновение сомнения отступили, но затем нахлынули с новой силой, воспоминания тяжелой плитой придавили сверху. Словно почувствовав это, Вамос пожевал губы и ответил:
– Долг тяжелее горы, генерал.
Ему пришлось отправить почти половину отряда в Лордан. Как груженная юношами повозка выехала за ворота, он уже не видел; оставшись впятером они в тот же день скакали по кромке леса в поисках зацепки, следа, чего угодно. Как искать рунную пылинку среди пустыни, вдруг заблестит на горизонте? Бернал рассудил, что Лис вряд ли отправится на север, на пути лежал Лордан, то было слишком опасно. Но беглец мог и обмануть, проскользнув под носом в самое пекло. Задница уже стерлась о седло, даже Роше помрачнел и помалкивал, видя настроение генерала.
Несколько дней поисков следа ничего не дали, Бернал почти рычал от досады. Он посвятил слишком много времени поиску Лиса в чистом поле, стоило сразу обойти близлежащие города, с каждым днем шанс выйти на след все снижался. Северное направление он переложил на плечи конвоиров, строго наказав по прибытии в город расспросить местных обо всех новостях. Попросил и забыл. И внезапно это дало свои плоды. На третий день по следам их догнал Ромили, лошадь под ним тяжело хрипела после нещадной гонки. Генерал нахмурился, но дал гвардейцу напиться, после чего уточнил:
– Что ты тут делаешь и почему ты один?
– Генерал, появились новости. До Лордана оставался день пути, двигались быстро, но стараясь не загнать лошадей. Сначала кто-то из детей пытался возникать, но… Неважно, в итоге все было спокойно. На рассвете встретили городского кожевника, он покинул город накануне, повез окрестный заказ. Как вы и приказали, мы остановили повозку, допросили его. По словам мужика, в самом городе ничего нового, но есть новость из Берегов: та деревня, которую упоминал каменщик в Дубах. Один из местных мужиков примчался в город с жалобой, у них обокрали всю деревню. Местные лишь посмеялись и посоветовали смириться и ждать, пришлют кого-то, как будут свободные люди, другими словами – никогда.
Генерал нахмурился:
– И ты думаешь, что…
– Кожевник не сыпал подробностями, но вроде как кража была из ряда вон, не какой-то один дом, а зацепило всю деревню, не могу сказать каким образом. И главное, по описанию воров было два: взрослый мужчина и юноша, отец и сын. Мы посовещались, Дикон и Преско остались с телегой, а я помчался к вам.
Бернал почесал щетину. Описание звучало обнадеживающе. Но если так… Какого черта Лис до сих пор таскает с собой парня? И на кой обнес всю деревню с таким шумом? В том, что он на такое способен, Бернал ни капли не сомневался, однако до сих пор вор вел себя тише воды ниже травы. Рассудив, что иных зацепок нет, тем же днем они выдвинулись на запад, Ромили остался с отрядом.
По пути они не встретили ни души, но на границе берегов какой-то малец ойкнул, увидев блестящую процессию, и чуть не упал с забора. От него Бернал смог добиться лишь двух вещей: кража имела место и больше всех пострадал трактирщик. После чего мальчуган исчез где-то в кустах. Пока они добрались до первых дворов, люди, прознав об их приближении, от греха попрятались по домам. И теперь, раздав приказы, он стоял посреди площади, в затылок с кислой миной дышал Роше. Таверна на краю площади, скрытая в тени старых деревьев, казалась последним приютом в унылой деревне. Генерал пошагал в ту сторону.
«Пивной бережок».
Бернал хмыкнул, потянул дверь. В небольшом зале не было никого, даже трактирщика за стойкой. Он кашлянул, затем кашлянул погромче. За дверцей в углу послышалась возня, потом дверка отворилась, и в зал вышел взлохмаченный толстячок, пышностью усов он мог посоперничать даже с Берналом. Увидев двух людей в доспехах, он на мгновение замер, но взял себя в руки и представился: