– Нам требуется…
– Не перебивайте! Так вот, помимо того, что раны сами по себе плохо поддаются лечению, так любой госпиталь, подобный этому, не рассчитан на лечение подобного толка! Рунные клинки давно выведены из вооружения, а как еще кто-то мог пораниться подобным образом? Белоголовые, которые копаются в рунах с утра до ночи и плевать хотели, что это крайне опасный минерал?
Повисла тишина, прерываемая лишь сопением доктора и звуками его работы. До этого молчавший стражник подал голос:
– Если бы рунами нельзя было пораниться, то он бы сейчас тут не лежал. Посмотрите, – говоривший сглотнул, – на его лицо.
– Вы тоже слишком молоды, а я насмотрелся на подобное лет двадцать назад. Хотя не буду скрывать, даже для меня увиденное в новинку. Воздействие явно было… мануальным. Кто додумался оставить его наедине с работником?!
– Подобное до этого случалось регулярно и было санкционировано самим господином священнослужителем.
– Да уж, не сомневаюсь. Ни у кого духу не хватило даже пискнуть в ответ. Боги, очевидно же, что болтать наедине с осужденными на смерть – плохая идея! Называйте их труд как хотите, но этим парням терять нечего. Особенно этим троим. Думаю, Игла в разговоре не отказал себе в удовольствии донести это очень доходчиво. Что тут скажешь, полагаю, лицо юноши навеки отпечаталось у него в голове, ведь перекрыть увиденное он уже ничем не сможет.
Поняв, кто покоится на операционном столе, Райя едва не охнула. Пару часов назад церковник в упор смотрел на нее белесыми глазами, а теперь лежал в беспамятстве в паре шагов. Что произошло на этом треклятом руднике за это время? Знал бы Морн, как активно она проводит первый же день в гостях… Тем временем первый из стражников напряженно уточнил:
– Его зрение… С ним все?
– А вы как думаете? Забудьте про глаза, мои действия направлены на сохранение жизни. И могу сказать, что даже в этом уверенности…
Недовольную речь Якоба прервал грохот двери, вошедший с шумом ввалился внутрь.
– Что. За. Гребаный. БАРДАК?!
Этот голос она узнала даже сквозь удушающую одышку. Привратник явно несся в госпиталь со всех ног, и только сбитое дыхание не позволяло гневу набрать полную силу. Она услышала, как Пинкус набирает воздух в грудь, затем раздался всхлип и тихое ойканье – вероятно, привратник бросил взгляд на пациента. Гораздо тише толстяк проговорил:
– Якоб, что с ним?
– А вы не видите? Прямо перед вашим приходом я упомянул, что наш уважаемый священнослужитель лишился одного органа чувств. Но это не будет иметь значения, если он уйдет в небытие прямо на этом столе. Не мешайте!
– Боги… Где Рокот?!
– Господин, он был с нами в главном здании. Раздал приказы, а сейчас, наверное, помогает прочесывать территорию.
– Кабинет номер двенадцать?
– Так точно. В коридоре, ближе к лестнице, мы обнаружили еще одного стражника без сознания. Он уже пришел в себя, парень просто огрел его по затылку. Но это… – Райя не увидела, но почувствовала, как говорящий бросил взгляд на Иглу, запнулся и сменил тему. – Увы, за пределами здания никто не слышал и не видел ничего подозрительного.
– Мелкий поганец… Как… Я лично провел аудиенцию этим утром, оба парня были одеты в обычное рабочее рубище! Никакого оружия, ничего! Как, ответьте мне, как он смог выбраться из комнаты?!
Подал голос Якоб:
– Работники ежедневно имеют доступ к ресурсу, из которого делали самое страшное оружие в стране. Если вы думали, что рунная пыль годится только для растопки камина, то господин Игла сполна прочувствовал обратное. Я смотрю на эти повреждения и…
– Не смейте поучать меня, доктор! Делайте свою работу молча! Молча! А вы, – толстяк снова обратился к стражникам, – доложите обстановку!
– Караул первого этажа обнаружил тела двадцать минут назад. Рокот был извещен и появился пятью минутами позже, вас мы не обнаружили в кабинете – простите, казалось, счет времени идет на минуты…
– Чертовски верно, – пробурчал Якоб.
– Коридорного привели в чувство, но священнослужитель… Мы побоялись прикасаться к нему, чтобы не сделать хуже, послали за доктором. Затем перенесли его сюда. Рокот взял с собой людей, отправился прочесывать гарнизон. Ввиду обстоятельств, – стражник помялся, – было приказано вести себя тихо. По всей видимости, Рокот решил сам известить стражу и поднять на ноги периметр. Бить шумную тревогу он запретил под страхом трибунала.