На дыру место совсем не походило. Свет проникал в широкие окна, освещая просторное помещение, в котором стояло минимум два десятка круглых деревянных столов. В середине дня заведение пустовало. На вошедших внимания никто не обратил. Столики были начищены до блеска, ветерок слабо шевелил занавески на окнах. У дальней стены расположился приличных размеров камин. Топка была вычищена, дрова лежали рядом на полу, на стене ровным рядом висели инструменты.
Присмотревшись, юноша с изумлением понял, что кто-то заботливо отлил петли в форме сердечка даже на кочерге, лопатке и каминной щетке. Этот же символ был выдолблен по центру каждого стола, усиливая ассоциации с деревенским сортиром. Юноша закрутил головой. Владелец, украсивший свое заведение подобным образом, определенно заслуживал внимания. Ожидания оправдались. За стойкой смиренно протирал стаканы человек, внешний вид которого дал бы фору всему увиденному Эдвином ранее.
Сначала он даже не понял, мужчина или женщина стоит за стойкой, потом, всмотревшись, заметил краску на ногтях и глазах, в обоих случаях черную. Само одеяние напоминало по форме короткий, не доходящий до колен балахон, многократно подпоясанный светлыми лентами; на рукавах при каждом движении покачивались белоснежные витиеватые оборки. Мешковатые одежды умело маскировали фигуру, но за пару шагов Эдвин разглядел выпирающий под подбородком кадык и с удивлением признал: все же мужчина. Подведенные глаза стрельнули в сторону путников, мужчина улыбнулся, но ничего не сказал. На вид ему было лет тридцать, под накрашенными глазами покоился орлиный нос, в форме губ сквозила некоторая капризность. Мужчина изящным жестом приподнял стакан, всмотрелся в искрящиеся на солнце грани, остался доволен. Тонкая рука отставила посуду в сторону.
Если в Берегах Сэт с порога устроил целое представление, чуть ли не начав обнимать бедного Могди, то сейчас он просто подошел к стойке (от Эдвина не ускользнуло, что по пути мужчина несколько раз оперся на спинки стульев), вытащил и бросил на стойку пару монет. Внимательно оглядел стоящего за стойкой мужчину, устало выдохнул, уселся на табурет. Юноша повторил за ним.
– Это для начала.
Трактирщик стрельнул глазами на монеты, все так же, не говоря не слова, взял только что начищенный стакан, опустил руку куда-то за стойку. Раздалось бульканье, обратно стакан вернулся уже наполненным кроваво-красной жидкостью. Повторил это еще раз, поставил вторую емкость напротив Эдвина, сгреб монеты и наконец подал голос:
– Хорошее начало. Чего господа желают?
Южный акцент перемежался с довольно странной манерой говорить: начало фразы было брошено грудным бархатным голосом, но к концу тон повышался, выдавая некоторую писклявость. Если бы не четкая дикция, Эдвин мог и не понять вопроса. Сэт таких проблем не испытывал:
– Нам потребуется комната, на сегодняшнюю ночь как минимум. Но это позже. Сейчас… Немного еды и немного болтовни.
Юноша снова обратил внимание, что речь вора подстраивается под собеседника. В этот раз в его говор вплелись южные нотки, которых за все их путешествие и в помине не было. Учитывая общую усталость, вероятно, вор делал это уже инстинктивно, не затрачивая никаких сил. Эдвин не сомневался – не будь царапины и будь это необходимо, вор уже сидел бы на табурете в таких же подпоясанных лентами одеждах, неотличимый от местных. Трактирщик с интересом поднял бровь: похоже, говор Сэта не сочетался с его пыльным дорожным одеянием.
– С дороги? Впервые у нас?
– Не впервые. И уже вижу, что город меняется, чуть отпусти вожжи – и ты уже чужой. Об этом я и хочу поболтать.
– Всегда рад разделить беседу с добрыми путниками. – Трактирщик жеманно махнул рукой. – А уж если за это платят монетой, то, не скрою, я весь ваш. Комната будет, еда тоже. Как и знакомство. Я – Флориан.
Сэт в ответ не представился, Эдвин тоже, по обыкновению, промолчал. Флориан это явно заметил, но лишь ухмыльнулся, не выказав обиды. Вор, взяв паузу, глотнул из стакана, удивленно воззрился на стакан.
– Что это?
– Хаш.
– Что?
– Хаш.
– Я не чувствую ни капли алкоголя.
– Как можно почувствовать алкоголь там, где его нет? Господа, день едва приблизился к полудню. Обычно, если мне с порога не кричат о своих желаниях, то я угощаю гостей так, как подсказывает мне нутро. И, должен заметить, редко ошибаюсь. Что может лучше удалить жажду по такой жаре, чем прохладный ягодный хашив?