– Поэтому, несмотря ни на что, прими мои соболезнования насчет отца. Пусть и запоздалые.
Не дожидаясь ответа, Сэт зашагал к лестнице. Эдвин, так и не проронив не слова, поспешил следом.
– Время до заката нужно провести с толком.
Эдвин посмотрел вопросительно.
– В одном Флориан прав, тебя хоть сейчас да на уборку навоза. Одежда, в которой ты покинул деревню, уже никуда не годится. Припасы нам пока пополнять не с руки, а вот к портному стоит наведаться.
– Я пойду один?
– Не потеряешься. Главное, не заходи в особо темные переулки.
Юноша замер в замешательстве. Вор устало прикрыл глаза.
– Мальчик, мы с тобой неразлучны уже много дней. Сходи, прочувствуй город. Возвращайся сразу после обеда. А пока – мне нужно подумать.
Эдвин подозревал, что вор не идет в город еще и по иной причине. Решил сберечь стремительно подходящие к концу силы. Но спорить юноша не стал, возможность прогуляться по городу выглядела заманчиво, пусть и немного пугала. Он уточнил:
– Какой срок указать портному? На пошив.
– Срок будешь указывать у себя дома. – Сэт покачал головой. – В городах продают готовую одежду, на пошив тратят время лишь высокородные, носят вещи по своим меркам. Тебе сойдет и что-то попроще, никаких балахонов и лент. Без ярких красок. Рубаха, легкая куртка, штаны – не более. Нужна одежда, которая выдержит долгую дорогу.
– Куртка? На улице жара.
– Я все еще надеюсь выйти из этого города живым. И мы двинемся на север, рано или поздно ночи станут прохладными.
– Я хорошо разбираюсь в постройке оград и весе молотков. Но ничего не знаю про одежду. Все, что ты видишь на мне, досталось от отца.
– Настало время узнавать новое. Когда зайдешь в лавку, то поначалу ни слова о деньгах. Опиши задачу, пусть продавец подберет одежду, обувь. Затем сбивай цену по максимуму, а когда торговец упрется в какую-то сумму, то достанешь монеты.
Вор отсчитал ему горстку медяков.
– Тут ровно столько, сколько должна стоить хорошая дорожная одежда. Продавец скиснет, но деваться ему некуда, сложно обсчитать того, у кого нет денег.
– Как я пойму, что мне хватает денег на конкретную лавку?
– Не переживай, если тебя пустят внутрь, значит, уже хватает. Не думаю, что в нижнем городе высокие запросы. Дорогу спроси у прохожих, лучше у какой-нибудь девчонки. Спасибо Вильгельму, теперь все говорим на одном языке. Разберешься.
Эдвин сунул монеты во внутренний карман, вор одобрительно кивнул.
– Верно, ближе к телу. Дорогу обратно лучше запоминай, но тоже спросишь, если вдруг. И помни: жду тебя через тройку часов.
– Боишься, что сбегу?
– Боюсь, что ты забудешь все сказанное мной, и я найду твою избитую задницу в подворотне и без денег.
– И без медальона тогда уж. Это тебя тоже не волнует?
– Если какой-то незадачливый воришка решит сцапать медальон, то я потом выпью кувшин хаша или чего покрепче. За упокой.
На этих словах вор отвернулся к окну, завозился в своем вещмешке, давая понять, что разговор окончен. Эдвин нервно провел рукой по волосам и вышел за дверь. Спустился по лестнице – гостей не прибавилось, а Флориан за стойкой отсутствовал. Юноша вышел в полуденное пекло.
Пешком суета города чувствовалась еще больше. Когда он сидел на лошади, людской поток огибал его, как бурный ручей огибает камень на пути. Теперь Эдвину приходилось почти уворачиваться от встречных прохожих и так же жаться к стенам домов, чтобы не попасть под колеса очередной телеги. Казалось, городские жители знают один язык – язык спешки. Куда можно так торопиться в середине жаркого дня, когда от любого движения капли пота слетают со лба?
Если люди шли парами, то они обязательно громко разговаривали. Те, кто просто сидел у края дороги или выглядывал в окна, тоже шумели, зазывая покупателей в свои лавки или просто переговариваясь с соседями. Обилие звуков почти физически сдавливало виски. Жизнь в Дубах была гораздо размереннее и тише, но за время их с Сэтом путешествия юноша отвык вообще от любого нормального общения. Казалось, еще недавно он покоился на глубине реки, изолированный от всего толщей воды, и вот, спустя время, наконец вынырнул на поверхность, где кипела настоящая жизнь.
В голове всплыл совет, услышанный в таверне Берегов. Как там было? «Не ходите на берег в одиночку». Ирония в том, что сейчас он чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо. Обнадеживало лишь то, что в байке, рассказанной странным незнакомцем, Том заходил в воду и нырял в глубину, а не наоборот. За долгое время в пути у Эдвина было время подумать о том дне, ему уже почти хотелось поверить, что весь разговор ему почудился. Но внутренний голос подсказывал, что нет, парень, так легко ты не отделаешься.