Он миновал длинную улицу, на которой расположилось заведение Флориана, уткнулся в среднего размера площадь, замер в нерешительности. Лавки опоясывали пространство плотным кольцом. Попытаться найти портного самому? Или прислушаться к Сэту и спросить дорогу? Юноша решил, что лучше спросить. Просто из упрямства. Когда они были с Сэтом, а рядом присутствовал кто-то еще, он почти всегда молчал, чтобы не сболтнуть лишнего. Диалоги с самим вором сложно было назвать болтовней, чаще он отвечал сухо и по делу, а после болезни это стало особенно заметно. Так можно и забыть, как общаться с людьми.
Но проще подумать, чем сделать. Эдвин огляделся. В основном на площади гомонили пузатые торговцы, смуглые и бородатые покупатели расхаживали туда-сюда, копошились в товарах, сновали между зданиями. Движения местных были быстры, суетливы. Девушки, кутаясь в балахоны и платки, не менее стремительно забегали на площадь и покидали ее. Как подступиться к этим людям, Эдвин не знал. Кто то из прохожих задел его плечом, юноша машинально проверил на месте ли деньги. На месте.
Он отошел в тень ближайшего здания, вновь с надеждой покрутил головой. В десятке шагов от него кучер с силой щелкнул лошадей, телега тронулась вперед, открыв его взору ряд домов. Три здания объединяло общее крыльцо с рядом длинных ступеней. На него выходило три двери; левую он определил как мясную лавку, владелец в измазанном красным переднике что-то втолковывал своему собеседнику, бурно махая руками. Дверь справа была закрыта или заколочена. А вот центральная часть крыльца привлекла внимание Эдвина.
Дверь в этом месте имела остекление с двух сторон, слева он увидел множество кусков ткани спокойных цветов. Бежевые, белые и персикового цвета рулоны ровными рядами покоились друг на друге, от пола до потолка. Справа, на деревянных полках, стопками лежали вещи, очень похожие на одеяние Флориана. Даже с расстояния он заметил аккуратно сложенные поясные ленты, а сама одежда была тех же цветов, что и ткань слева.
Безошибочно определив эту лавку как магазин одежды, юноша воспрянул духом. Осталось проверить, пустят ли его внутрь. Если Сэт был прав, то это уже половина дела. А ведь он отошел всего на пару сотен шагов! Юноша аккуратно обогнул кучку гомонящих детей, увернулся от очередной телеги, проводил ее взглядом, вжавшись с стену. Стремительно, не дав себе времени на сомнения, взлетел на крыльцо.
Под его напором деревянная дверь мягко отворилась, над головой звякнул колокольчик. У входа было относительно просторно, хотя он не смог бы развести руки в стороны, не боясь обрушить горку цветных рулонов. Чем дальше, тем больше коридор сужался, полки с обеих сторон нависали на головой, потолки были достаточно высоки, чтобы верхние ряды терялись в полумраке. И как тут выбирать одежду? Вытянешь одну тряпку из стопки, и на тебя рухнет гора. А самое главное, на звонок не вышла ни одна живая душа. Эдвин неуверенно кашлянул.
– Секунду!
Голос донесся из глубины помещения, говоривший скрывался за бесконечными рядами полок. Точнее, говорившая – через мгновение на свет вынырнула девушка. Юноша поразился, грудной голос больше подошел бы взрослой и статной женщине, в нем даже сквозила высокородная хрипотца. Но девица перед ним была стройна и очень молода, вряд ли старше него самого. Темные, почти черные волосы были подстрижены коротко, едва закрывая основание шеи. Цвет глаз в полумраке он не разглядел, охарактеризовав его для себя как «темный», но обратил внимание на впалые скулы, придававшие лицу некоторую угловатость.
Девушка, как и большинство людей на улице, была смугла по своей природе, но зато не носила мешковатые мантии и балахоны. На ней были обычные светлые штаны (подпоясанные веревкой!) и белая рубашка, достаточно короткая, чтобы на поясе прослеживалась полоска кожи. Эдвин приободрился еще больше. Именно такая одежда ему и требовалась, простая, без всяких лент и прочего. Девушка тем временем окинула его взглядом и кисло проговорила тем же грудным голосом:
– Я не подаю.
Эдвин опешил. В последнее время намеки на его внешний вид все чаще вызывали дискомфорт. Кто бы мог подумать, что путешествие с Сэтом превратит его в потрепанное дорогой нечто. Заставить бы всех этих людей ночевать на валежнике в лесу или в чистом поле, еще и много дней подряд… Ну да, как-то раз, ворочаясь во сне, он скатился прямиком в погасший костер – обошлось без травм, но удар принял на себя рукав рубахи. Порой приходилось падать коленями прямо на землю, отчего штаны пообтрепались. Но теперь его приняли за бродягу! Оскорбившись, юноша насупился, но постарался ответить вежливо: