– Получается, ему нужен не просто врач, а конкретный? Умеющий штопать подобное, – она указала пальцем на рану.
– Именно так. И быстро. Если честно… – Эдвин запнулся, впервые за вечер страшную правду требовалось произнести вслух. – У меня нет уверенности, что он протянет до утра. Дело плохо.
Минуту они провели в тишине, вдруг Ани спросила:
– Кто он тебе, Эдвин Гертран? Дядя? Родственник? Друг?
– Нет. Точно нет. Не уверен, вряд ли. Честно сказать, мы познакомились не так давно. И теперь путешествуем вместе.
– И ты так печешься о нем? Не слишком ли для случайного попутчика?
– Все сложно. И он уже спасал мне жизнь. Как минимум это, – он указал пальцем на свою голову, – иначе мы бы с тобой не разговаривали.
– Мне больше интересно, разговаривали бы мы, если бы твоего друга не избили, а тебе бы не прочертили борозду над ухом. Неважно. – Ани странно посмотрела на него. – Врач в верхнем городе – это все, что у тебя есть? Хотя бы имя? Улица?
– Адреса нет. Но его зовут Гааз – все, что я знаю. Еще он вроде как довольно пожилой…
Ани оперлась руками на стол и улыбнулась. Затем внезапно нервно хихикнула.
– Говоришь, не было выбора? Два странника с большой дороги рискуют собой в поисках спасения, да? Святой Годвин… Гааз? Парацельс Гааз?
Эдвин почувствовал, что готов провалиться сквозь землю.
– Ты его знаешь?
– С последней встречи пошли месяцы, но отец, когда был жив, часто наведывался к нему за травами. Пару раз приводил меня, еще совсем ребенком, когда я болела. Я упоминала, что мы жили в верхнем городе, а Гааз считается отличным врачом, одним из лучших. У твоего спутника хорошие друзья. Да уж, этой ночью меня уже ничто не удивит.
– И ты знаешь, где он живет?
– Да, только если он на старости лет не закрыл лавку и не переехал в другое место, в чем я очень сильно сомневаюсь. Пожилым людям такое не свойственно, сам понимаешь.
– Получается, я мог, – Эдвин почти застонал, – просто…
– Просто спросить у меня, да. И я бы точно в ответ не начала царапать тебе лицо или нападать на твоего друга. Эдвин, не знаю, что привело тебя на этот путь, но вся эта таинственность сыграла с вами злую шутку.
Не в силах стоять на месте, он заходил по комнате, пять шагов в одну сторону, пять в другую, словно зверь в клетке. Ани следила за ним насмешливым и немного жалостливым взглядом.
– Если тебе будет легче, ты никак не мог этого знать. В Вествуде живут десятки тысяч людей и сотни портных напополам с лекарями.
– Нам нужно к нему. – Эдвин даже сбился с шага. – Срочно! Прямо сейчас.
– Умеешь прыгать через стены?
– Ты говорила, что жила в верхнем городе. Сможешь провести меня через ворота?
– Видишь цель и идешь к ней, Эдвин Гертран? А так сразу и не скажешь.
– Научился у него. – Юноша указал на тело на столе. – Время на исходе. Прошу, помоги нам.
– Уже помогла, если ты не заметил. – Ани вздохнула. – Я не поднималась туда три года, теперь моя жизнь в лавке.
– Но…
– Это не все. Я не считаю, что принципы стоят жизни других людей. Но сейчас ночь, в такое время никто не снует через ворота, любой попытавшийся тщательно проверяется. Пусть у меня остались нужные бумаги, я могу пройти за стену по праву рождения. В теории. А вот ты…
– Ты сможешь меня провести?
– Надо ли? Все равно придется привести Гааза сюда, твой друг за стену не попадет, даже если мы его понесем – на это зрелище сбежится вся городская стража.
«Или кто-то похуже».
Он помялся, но все же высказал свою мысль:
– Сейчас ночь, и я не хочу отпускать тебя одну. Это первое…
– Ничего себе. Ты здесь впервые, а я живу уже двадцать лет, напомню, – Ани заметно развеселилась.
– А второе – люди, которые на нас напали, они знают, что мы ищем Гааза. Что бы ты сделала на их месте?
Улыбка стерлась с лица девушки.
– Думаешь, они могут поджидать у его дома?
– Мне видится два варианта, один другого хуже. Даже если ты пойдешь без меня, они могут просто пойти следом – много ли пациентов вызывают к себе врача посреди ночи? Не думаю, что ты хочешь привести сюда этих людей. Или же…
– Что?
– Зная, что мы ищем Гааза, они могут забрать его.
– Забрать?
– Ты понимаешь, о чем я. У Сэта репутация человека, которые не остановится ни перед чем. Они ведь не знают, что он на последнем издыхании. Поэтому одной идти небезопасно.