– Приказ привратника. Госпожа выразила желание немедленно покинуть рудники, Пинкус дал добро. Карета двинется в Фарот без остановок, я сопровождаю. К утру уже будем там.
Не давая страже времени обратить внимание на Ловчего, Райя почти по пояс высунулась в окно. Стараясь сохранить максимум достоинства, она визгливо проговорила, тыча пальцем в сторону столпа дыма:
– Уважаемый, вы считаете у происходящего есть что-то общее с безопасностью? Я не желаю оставаться здесь больше ни минуты, немедленно откройте ворота.
Бородатый стражник через ее плечо быстро заглянул в карету, задержал взгляд на Фионе, затем посмотрел на нее исподлобья:
– Госпожа, у нас чрезвычайная ситуация…
– Безусловно, именно поэтому я и хочу оказаться как можно дальше отсюда. Немыслимо, ни в одной из моих поездок не случалось ничего подобного. Уважаемый, происходящее здесь сегодня – настоящий бардак. И привратник со мной полностью согласен.
На слове «бардак» Ловчий покосился на нее. Райя порадовалась, что никто из окружающих не в курсе, что это ее первая дипломатическая вылазка. На волне вдохновения она выдала:
– Вы можете представить, что будет, если огонь доберется до гостевого дома? Мне пришлось бросить все свои платья. И поверьте, за это руководство рудника ответит лично перед столицей. И где я должна жить, по-вашему, даже если я останусь? В казарме, рядом с солдатней? Так вот, уважаемый, я вас огорчу, казарма тоже уже превратилась в сгоревший остов – либо на пути к этому!
К бородачу подошел второй стражник, пониже. Они переглянулись, заметно жалея, что посреди ночи столкнулись со столичной идиоткой. Высказанные вслух претензии, явно волновали их куда меньше, чем огромный столб дыма на горизонте и сбежавший накануне белоголовый. Низкий оглядел карету, скользнул взглядом по Ловчему, не узнав его и не заметив в слабом свете фонаря даже намека на ошейник, скрытый под воротником. Бородач пробурчал что-то в духе:
– Пусть Пинкус сам разбирается…
Ловчий, приободрившись, ответил ему:
– Не советую попадаться ему на глаза этой ночью. Бегает по гарнизону, выпучив глаза, причем в вечернем наряде. Там настоящий кошмар. Иглу никто не может найти, словно сквозь землю провалился.
О том, что священнослужитель покоится на одной из коек в госпитале, стражники либо не знали, либо благоразумно умолчали. Бородач явно не отказался бы обыскать карету, просто на всякий случай, но просить о таком высокородную было крайне неосмотрительно, особенно без веских оснований. Как обосновать подобное, не оповещая Райю о сбежавшем белоголовом, он тоже не придумал, поэтому уныло кивнул низкому:
– Отпирай.
В животе Райи растеклось тепло, она сжала пальцы на удачу. Какое счастье, что она единственная известная истории идиотка, додумавшаяся сговориться с белоголовыми – для любого стражника даже допустить такую мысль было бы полным безумием.
Низкий не шелохнулся, а вместо этого рявкнул еще громче себе за спину:
– Отпирай!
Заскрежетали ворота, третий стражник, теряясь в тени, руками допинал левую створку. Проход почти был открыт. Райя лишь фыркнула, всем своим видом выражая, что иначе быть не могло. Дирк щелкнул поводьями, карета вновь мягко двинулась вперед. Девушка скосила глаза, костяшки пальцев Ловчего побелели. Они подъехали вплотную к выходу, зарево заслонил край внешней стены. Стражник у ворот переместился правее, створка медленно отходила в сторону, мужчина подпер ее плечом, отступая в сторону. Свет расположенного в квадратной арке факела осветил карету.
Хрясь! Оконный косяк хрустнул под хваткой Ловчего, за мгновение до этого глаза стражника расширились. Забыв про створку, он замер, глядя прямо на ряженого в форму юношу; молодое лицо, покрытое оспинами, побледнело, а затем начало стремительно наливаться краской. Кем бы он ни был, юноша был ему явно знаком. Секунду в воздухе висело изумление, Ловчий, безусловно, тоже узнал стражника. В ночи раздался крик:
– Закрывай. Проклятые идиоты, закрыть ворота!
Задним умом она поняла, что кричит стражник прямо перед ней. Ловчий сделал резкое движение и заткнул его, с размаху засадив ботинком прямо в подбородок. Мужчина отлетел в сторону, Райя втиснулась обратно в карету, в эту же секунду скамья под ней содрогнулась от удара так, что она подскочила – услышав крик, северянин рвался наружу. Ловчий заорал:
– Хлестай!
Дирк двинул поводьями со всей силы, она отлетела на коленки к Фионе; казалось, камеристка даже не дышит. Рикард откинул крышку, выкатился наружу, уперся руками в потолок, стараясь сохранить равновесие. Не до конца открытая створка ворот влетела карете в бок, дерево затрещало. Экипаж качнулся, но выдержал. Ловчий мелькнул где-то снаружи, Райя в панике посмотрела в ту сторону, но юноша все еще был на подножке, крепко вцепившись в дерево, удар створки не размазал его по борту.