На это ответа у Райи не нашлось. Он кивнул навстречу свои ощущениям и, тихо выругавшись, неохотно добавил:
– Но я подумаю. А пока – предлагаю остановится тут.
Поляна была совсем небольшой, но относительно ровной. Деревья здесь расположились не так близко друг к другу, лучики лунного света с трудом, но пробились сквозь листву. Он поставил фонарь, привязал лошадей к ближайшему дереву. Кивнул девушкам:
– Ты говорила про пледы? Самое время. И там, совершенно случайно, не было ничего, что поможет развести костер?
Высокородная посмотрела на него как на идиота.
– Я оценила твою любовь к разведению огня, но зачем? Дым может выдать нас с головой. У нас есть это. – Она ткнула пальцем в фонарь.
– Да, но… – Рик посмотрел на белесый огонек, затем на Райю. Почувствовал себя дураком.
– Это фонарь для обогрева кареты, по ночам он устанавливается внутри. Там есть переключатель, греет не сильно, но летней ночью больше и не потребуется. Никогда не пользовался таким?
– Нет. – Юноша присел на корточки, чтобы расчистить место на земле. – И я не могу воспринимать искусственный огонь как настоящий. Мозг противится считать его альтернативой факелу.
– Советую привыкнуть побыстрее. – Он услышал, как Райя повернулась к камеристке. – Фиона, дорогая…
Раздался шелест, высокородная запнулась, Рик поднял голову от земли. Замер. За секунду обстановка на поляне стремительно поменялась. Райя стояла лицом к нему, побледневшая; камеристка выглядывала из-за ее спины, и он видел лишь один васильковый, поблескивающий в свете фонаря глаз. К шее высокородной был приставлен кончик металлической спицы, возможно той самой, что не так давно торчала из глазницы Рокота. На загорелой шее выступила пара капель крови.
– Какого…
– Никогда не стоит кусать больше, чем влезает в рот.
Поначалу он не понял, что это говорит камеристка. Всякая подобострастность и наивность испарилась, это был хриплый, пропитанный ненавистью голос. Райя пискнула, стараясь совершать как можно меньше движений:
– Фиона, что…
– Заткнись. – Он увидел, как вторая рука камеристки побелела: она удерживала высокородную чуть пониже шеи мертвой хваткой. – Решила «задержаться» в Фароте, глупая сука? Последнее, что ты увидишь, – этот лес.
Рик, не тратя время на разговоры, оценил ситуацию. Одно лишнее движение, и в шее Райи образуется глубокое отверстие. Он сместил вес немного вперед. Камеристка прошипела:
– От тебя требовалось растрясти свой зад в карете, попить вина с толстяком и вернуться обратно. А не вынюхивать дерьмо в Фароте. И не шляться по ночам, где не нужно.
Тон ее голоса едва уловимо скакал туда-сюда. На лбу юноши выступил холодный пот. Проклятье, не зря он слышал знакомые нотки в ее голосе. Умению мимикрировать и менять свою личность обучались лишь лучшие из лучших. Кем бы ни была эта девчонка, она училась у настоящих воров и убийц. Прямо как он сам. Так долго притворяться кроткой девочкой на побегушках, причем так, что никто ничего не заподозрил… Это было настоящее мастерство. Против воли на лицо налезла знакомая ухмылка, карпетский вор разглядел равную себе.
«Равную, как же. Она контролирует себя куда лучше».
Васильковый глаз прищурился:
– Увидел что-то знакомое, северный ублюдок? Твое место среди камней.
«Забираю слова назад. Она в шаге от того, чтобы злость вырвалась наружу. Как плохо…»
Рик решил тянуть время:
– Кто ты?
– Этого не надо знать мертвецу. Вы оба – мертвецы. Думали, допросив идиота-привратника, положите конец всему? Любой истинно верующий знает, что его не остановить никакими силами. Особенно – усилиями пары придурков. В Фароте вас также ждала бы смерть. Я лишь ускоряю события.
– Его? – Он уперся кончиками пальцев в землю.
– Плохо со слухом? Святой Годвин скоро явит Миру свой гнев.
Чего он точно не ожидал, так это очередной церковной проповеди.
– Ты служила Игле? Все это время?
Казалось, бывшая камеристка готова расхохотаться:
– Служить этому лысому идиоту? Который обосрался такое количество раз, что мне пришлось приехать на рудник, чтобы взять ситуацию под контроль? Даже если он и правда ослеп, то мы найдем способ его наказать. Те, кто стоит надо мной, не прощают провалы.
Райя сипло выдохнула:
– Как давно…
– Всегда. Думаешь, меня приставили подтирать твой зад просто так?
– Тогда зачем?
– Государственный совет. Сидите там, елозя серебряными вилками по золотым тарелкам. Наслаждайтесь, пока можете. Вильгельм и его прихвостни двигают языками, не зная, что через таких, как я, их болтовня попадает в нужные уши.