– Что там произошло? Во время погони?
– Веллагер принял на себя удар, приложился головой об обочину, сверху еще лошадь навалилась… Думаю, он умер почти сразу. Зато я упал сверху и даже почти не ушибся. Должно же было хоть раз повезти, верно?
– Как ты нас нашел?
– Повторюсь, я же Ловчий. Лошадь перепугалась, но осталась цела. Оклемавшись, я успокоил ее и поскакал следом. Наткнулся на труп третьего стражника, внимательно смотрел по сторонам. Подозревал, что вы куда-то свернете. Если вы хотели спрятать карету, то получилось паршиво, ее видно с дороги, как и борозды. Я спешился, привязал лошадь и пошел следом.
– Успел вовремя.
– Еще как. Она что – свихнулась? Я думал, – он повернулся к Райе, – что она твоя служанка?
– Похоже, что нет, – тихо ответила высокородная.
– А где кучер?
– Мертв. – Рик поднялся на ноги. – Слишком много мертвецов за сегодня. Но ее мне не очень жаль, скажу честно. Помоги оттащить тело. У меня нет сил искать новое место для ночлега.
Они подняли труп камеристки и оттащили на две сотни шагов. Ловчий помогал как мог, но постоянно морщился от боли в плече. Тело положили в небольшую яму глубиной с ладонь, сверху Рик щедро присыпал его мягкой землей. Оставалось надеяться, что камеристка напоследок не создаст им проблем, приманив диких животных.
Вернувшись назад, они застали Райю сидящей у фонаря: высокородная невидящим взглядом смотрела прямо перед собой, ровно как и ее камеристка часом ранее. Измазанное потом, грязью и кровью лицо осунулось, неровный белый свет лишь подчеркнул изможденный вид девушки. Рана на шее больше не кровоточила, но воротник был щедро запачкан кровью. Рик подозревал, что выглядит не лучше. Повозившись в мешке, он понял, что запас воды исчислялся парой кружек, об умывании не могло быть и речи. Приняв это, он уселся напротив. Высокородная с тоской посмотрела на него:
– Я была идиоткой.
– Все мы. Не кори себя, в иной ситуации мы бы никогда не раскрыли ее натуру.
Ловчий уселся рядом:
– О чем ты говоришь?
– Она обучалась у настоящих воров и убийц. – Рик устало вздохнул. – Подобного рода обучение оказывает неизгладимое влияние на психику, но в своей сфере человек становится лучшим из лучших. Среди прочего, в список входит умение прикинуться кем-то другим. И я говорю не о чужом акценте или новой прическе. Ты в прямом смысле становишься кем-то другим, словно замещаешь свою собственную личность чем-то новым. Пробить этот барьер со стороны почти невозможно. А поддерживать его постоянно – для этого требуются нечеловеческие усилия.
Он прокрутил в голове события вечера.
– Вероятно, она сбросила личность камеристки во время погони. Переход к основной, подавленной личности должен был восприниматься очень болезненно. Слишком большой выброс адреналина, куча смертей, запах крови. Думаю, она тратила все свои силы, моральные и физические, на то, чтобы не наброситься на нас прямо на руднике. Это объясняет тихое, почти коматозное поведение ближе к концу.
Ловчий покрутил головой:
– Ты это серьезно?
– Более чем.
– Зачем было ждать так долго? Напади она на нас прямо там, никакого побега и не случилось бы.
– Да, но пришлось бы объяснять целому гарнизону, что вообще произошло. Либо пытаться сбежать в одиночку. О ее истинной роли там не знал никто, включая Иглу. Видимо, она просто воспользовалась моим планом, чтобы покинуть рудник, после чего планировала отправиться дальше, оставив за собой пару-тройку трупов. О произошедшем там никто бы и не узнал, а слова Пинкуса растворились бы в неизвестности. – Он пожевал нижнюю губу. – Возможно, она до последнего надеялась сохранить в целости всю эту схему с белоголовыми.
– А услышав мои планы насчет Фарота, слетела с катушек?
– Похоже на то. Когда я говорю про трудности с самоконтролем, это не пустые слова. Это не какая-то навязчивая идея, личность внутри начинает рваться наружу. И есть еще один важный момент.
– Какой?
– После многих лет обучения, после всего, через что требуется пройти… Каким бы человек ни был до, после он становится настоящим монстром. Жаждущим крови, страданий, как минимум. Приходящим в восторг от хождения по лезвию бритвы, от темноты, манящей своей безнаказанностью. Поэтому многие выбирают постоянное нахождение в другой личности, это бывает проще, чем постоянно сдерживать себя настоящего. Когда она стояла со спицей в руке… Думаю, настоящая Фиона выла от восторга, предвкушая кровь.
Они помолчали. Райя осторожно спросила:
– Она ведь узнала тебя, да? Не лично. Ты знаешь об этом так много, потому что сам такой? Я видела, как ты дерешься, некоторые твои идеи, эта ухмылка… Я права?