Она просунула палец сквозь порез от ножа. Вор едва заметно пожал плечами:
– На тот свет тряпки не заберешь. Уж поверь, я почти попытался. Сколько прошло времени?
Эдвин взял с противоположного края стола флягу с водой, протянул ему:
– Чуть меньше трех дней.
– Как вы себя чувствуете? – Ани подвинулась на скамье в сторону.
Вор садиться не стал, но жадно припал к горлышку, капли воды покатились по шее, пропадая где-то среди повязок на груди. Вытер губы ладонью:
– Юная дама… Ани. Для начала, учитывая, что я обязан тебе жизнью, перейдем на «ты».
– Обязаны… Обязан, но не мне.
Она многозначительно кивнула на обилие бинтов на жилистом теле Лиса. Тот оглядел себя, вновь хмыкнул, посмотрел Эдвину в глаза:
– Значит, ты справился куда лучше меня, верно? Я лишь подверг нас обоих опасности и сам чуть не умер, но стоило мне выпасть из игры, как ты взял все на себя и, похоже, пришел к успеху. Он здесь?
Юноша покачал головой:
– Отошел за лекарствами.
– Но, выходит, был здесь. Я не сомневался в тебе, даже если выглядело иначе. Но ты все равно смог меня удивить. И я не забуду этого, мальчик.
– Незадолго до того, как мы встретили того старика, Конрада, ты сказал, что рано или поздно мне придется принять решение. Видимо, я его принял.
Сэт медленно кивнул:
– И тогда же я сказал, что всегда возвращаю долги. Поверь, так оно и есть.
Ани прокашлялась:
– Надеюсь, под этим не подразумевается месть Иеремии. И вам… тебе лучше сесть.
– Значит, юная дама знает и об этом… Посмотрим. Правда, я слишком стар для мести. Но если наши дороги вновь пересекутся – я буду готов.
– Сейчас ты готов упасть с ног, это максимум.
Сэт задумчиво оглядел повязку на руке, покачал головой:
– Удивительно, но нет. Чувствую себя так, как давно не чувствовал. Хоть в одном я не ошибся: в выборе врача. А вот и он, собственно…
Эдвин ничего не услышал, но вслед за Лисом повернул голову к двери. Через десяток секунд до его уха долетели шаги, затем шторка на входе шевельнулась. Парацельс устало оперся на косяк, снял с плеча заметно потяжелевшую сумку, аккуратно поставил ее на пол, склянки внутри звякнули. Доктор выпрямился, на хмуром лице залегли глубокие морщины, но, увидев, что творится в комнате, он замер. А затем сделал три быстрых шага и заключил Сэта в крепкие, насколько позволяли бинты, объятия.
На мгновение лицо вора исказило удивление, после чего он улыбнулся и тоже приобнял старика. Постояв так несколько секунд, они отстранились, ладони врача остались на плечах вора.
– Старый друг. Я рад наконец поговорить с тобой.
– И это взаимно. Время не властно над тобой, Гааз. Хотя прошло столько лет.
Доктор провел рукой по редким волосам на макушке:
– Не льсти мне, Старый лис. Влияние времени – это то, что я ощущаю теперь сполна. Уверен, ты тоже.
– Еще как. «Старый лис» я теперь слышу куда чаще, чем просто «Лис».
– Лучше старый, чем мертвый. Но ты честно пытался. А теперь, прошу тебя, сядь. Я усердно хлопотал над тобой все эти дни и прошу одного: побереги швы.
Сэт криво улыбнулся, но все же уселся на скамью. Доктор вернулся к своей сумке, достал одну из приобретенных склянок. Открутил крышку, запах, на этот раз приятный, растекся по комнате.
– Что это?
– Средство от отеков.
– Не трать на меня много своих драгоценных лекарств. Раз я поднялся на ноги, то большая часть дела сделана. Все остальное заживет как на собаке.
– Когда ты был в состоянии обморока, как пациент ты мне нравился больше, – проворчал Гааз. – Замри.
Он повернул голову вора к свету и начал аккуратно наносить мазь на затекший глаз.
– Судя по тому, что я видел, – Сэт многозначительно покосился на Эдвина, – мы можем говорить свободно. Расскажи мне, что произошло той ночью.
Юноша кратко пересказал все, что случилось после их побега из таверны. Гааз кивал, изредка вставляя ироничные замечания о «неподобающем образе жизни». Ани молчала. В конце Сэт закусил губу:
– Говоришь, вас предупредили? Как выглядел этот человек?
– Довольно высокий. Волосы длинные, светлые, спутанные. Он был покрыт дорожной пылью с головы до ног, словно провел много дней в пути без возможности помыться. Бледный, глаза тоже светлые.
– Северянин или откуда-то оттуда, – Парацельс кивнул, словно в подтверждение своих слов, – это я могу сказать точно. И его руки…
– Что с руками?
– Не забывай, я много общался с людьми, зарабатывающими на жизнь насилием. С нами он был обходителен, но его руки выдают эту сторону жизни. Кулачный боец или просто любитель подраться, костяшки почти стесаны. Телосложение как у тебя, довольно жилистый при высоком росте, но даже в походке сквозит какая-то опасность. Не знаю, кто это, но нам повезло, что той ночью он был на нашей стороне.