И.В.Сталин этот потенциал злонравия и разпущенности не создавал. Он всю жизнь сеял совсем иное. И ничто, кроме их личной разпущенности, не сдержавшей статистически значимого потенциала своекорыстия, злонравия, наплевательского отношения к судьбам других людей, одержимости манией собственной добродетельности, не мешало современникам И.В.Сталина избежать всего того, что им пришлось расхлебывать и что некоторыми из них было названо “злодеяниями сталинизма”.
Обвинения в адрес И.В.Сталина по их существу являются обвинениями в том, что он, будучи во главе партии и государства, не сдержал всю чужую личную разпущенность в их личном злонравии всего населения СССР и, в частности, сотрудников партийного и государственного аппарата. Но этого сделать из людей никому не по силам: Государственные указы о всеобщих благонравии и добродетельности соблюдаются ровно настолько, насколько общество само по себе благонравно и добродетельно и насколько этим государством напуганы злодеи разного рода, вследствие чего злодеи вынуждены лицемерить и изображать из себя благонравных и добродетельных людей. И так было, и есть.
Во времена прихода И.В.Сталина на высшие посты партии и государства восстановить юридически узаконенный строй угнетения одних людей другими, в котором жила Россия до 1917 г., было невозможно; подчиниться мафиозной диктатуре посвящений паразитической цивилизации Запада, пришедшей в Россию в образе масонства и РСДРП, было недопустимо для будущего народов страны. Объяснить это прямо и ясно также было невозможно, поскольку прежде, чем это поняла бы статистически значимая доля взрослого активного населения, прежде чем это понимание возприняло бы большинство взрослеющих, объясняющему ясно и прямо свернули бы голову и без объяснений это всё знающие высшие посвященные и их хозяева, однако, понимающие это исходя из иного представления о добре и зле. Примеры уже были:
Ленин оказался в Горках раз и навсегда на следующий день после того, как на IV конгрессе Комминтерна поднял вопрос об изключении из коммунистических партий известных масонов.
И, осуществляя дело третьей концепции жизнестроя общества, Сталин был просто не вправе принимать участие в грызне современников, дабы свершилось концептуально избранное им будущее.
Критиканы из числа потомков по своему злонравию, о проявлениях коего уже было сказано, обречены на скудоумие, не понимают и не могут принять сказанное, вследствие чего только выражают своё личное истинное злонравие через исторические факты той эпохи и биографии И.В.Сталина, приписав своё злонравие и психопатию ему. Люди соглашаются с их утверждениями, либо отвергают — также в меру личного злонравия и благонравия каждого.
И.В.Сталин — человек, ошибался. Но в чём он ошибался, в чём лично был злонравен, в чём проявлял личную разпущенность, не с “элитарной”, т.е. паразитической, нравственностью судить. Пусть все, хулящие ту эпоху, сначала явят своё благонравие в добродетельности, если есть, что явить. Все разговоры о злодействе И.В.Сталина без понимания концепции жизнестроя общества, которую он осуществлял, — мысле- и словоблудие. Даже с точки зрения концепции непротивления злу насилием И.В.Сталин прав: он не противился злому, принимая участие в текущем зле, насколько его различал от добра и не мог его избежать. Но в то же время он побуждал к добру, и эти призывы каждый волен был принимать или отвергнуть по своему произволу, усмотрению, совести и силе воли. Отвертеться тем, что И.В.Сталин изъяснялся непонятно, невозможно: именно потому его произведения и изъяли из библиотек и не переиздавали. Будь они доступны простым коммунистам, беспартийному народу, то “партийной элите” пришлось бы вести себя и страну иначе, ибо глупость “спичрайтеров” от Н.С.Хрущева до нынешних, на фоне Сталинизма, просто вопиюща.
Будь у XX съезда достаточно совести, ответственности, чувства справедливости, ума и самовластия, чтобы послать Н.С.Хрущева и руководство партии с Поспеловским докладом туда, куда они того все заслуживали, к началу XXI века СССР был бы единственной сверхдержавой, причем не “империей зла”, а обществом неоспоримой справедливости. Тем более это возможно было сделать, поскольку после XIX съезда на октябрьском пленуме 1952 г. И.В.Сталин прямо предупреждал его участников об измене делу справедливости, буржуазном перерожденчестве и вступлении в сговор с империализмом тех, кого толпа считала его ближайшими верными сподвижниками. Были названы имена В.М.Молотова и А.И.Микояна, в частности. Да не в коня корм: принять на себя самовластно ответственность за судьбы страны и быть дееспособным в структурах государственной власти оказалось некому.