Если говорить о выделении элиты из статистики, описывающей множество объектов, каждый из которых обладает многими качествами, то это возможно только, когда определен набор качеств и этот набор упорядочен по приоритетности значимости каждого из качеств с точки зрения субъекта, выделяющего элиту из множества. По отношению к каждому из качеств независимо от других выделение элиты может быть основано как на пороговом значении меры качества (непрерывной либо дискретной порядковой), так и на значении доли элиты в полном множестве сравниваемых объектов.
Кроме того, выделение элиты может определяться отношением к тем объектам, которые не по всем качествам перечня вошли в частные элитные группы.
То есть выделение элиты — это: 1) упорядоченный по значимости набор качеств; 2) способ выделения элитной группы по каждому из них; 3) отношение к неполноте перечня качеств при вхождении в элитную группу только по части из них.
Нет никаких причин, чтобы к понятию «социальная элита» подходить как-то иначе. Но сказанное о выявлении элиты во множестве многопараметрических объектов означает, что общество многоэлитно, и во многоэлитности проявляется разнообразие его адаптационных возможностей. Поэтому термины «социальная элита», «национальная элита» по их существу являются намеками, на которые откликаются все в меру нравственной обусловленности понимания ими жизни общества: «Я и кардинал спасём Францию», — примерно так восклицает галантерейщик Буонасье в фильме “Три мушкетёра”, хотя с точки зрения кардинала всё несколько иначе; а с точки зрения хозяев иерархии католичества — тем более — иначе.
Если говорить об особой роли общеподразумеваемой «социальной элиты», опираясь на факты реальной истории, то получается картина, весьма непохожая на господствующие в толпо-“элитарном” обществе представления об “элите”. В силу общественного объединения личного труда в технологическом разделении производства относительно малочисленная доля населения стоит вне профессиональной деятельности в сфере непосредственно материального производства. Они заняты управлением и иного рода обработкой информации в науке, искусствах, медицине, образовании, следственно-репрессивных органах и т.п. Это получило название «умственного труда», хотя обработка информации может в них вестись в попугайски-магнитофонном режиме на основе хранимых памятью знаний и навыков и ретрансляции поступающей информации практически при полном неучастии интеллекта в такого рода деятельности.
Жизнь всех людей в обществе зависит от качества управления делами общественного в целом уровня значимости. Управление требует знаний и навыков. При ограниченности числа носителей такого рода управленчески необходимых знаний и навыков и невосполнимости их, в случае утраты их носителей, возникает возможность предъявлять обществу монопольно высокую цену за управление его делами. Клановое воспроизводство профессионализма порождает ограниченность числа носителей знаний и навыков и невозможность быстрой замены выбывших, а их злонравие обращает возможность ко взиманию монопольно высокой платы за свой труд в реальность.
Кроме того, в обществе существуют разного рода явно паразитические группы населения, которые хотят потреблять продукцию, но не хотят участвовать в её созидании и охране созидания никоим образом. Они вступают на путь грабежа и вымогательства насилием либо обманом; или паразитируют на пороках общества явно (игорный, нарко- и порно-бизнес) либо “ведут борьбу” с пороками, “балагуря” на темы о них, и кормятся тем, что вызывают эмоциональную разрядку недовольных, но не устраняя кормящий их порок как таковой. Последнее есть разрушение единства эмоционального и смыслового строя культуры, и душ людей и таким разрушением занимаются большинство юмористов и сатириков. Это более социально опасно, чем сами пороки общества, поскольку носители пороков обладают меньшим долголетием, чем воспроизводящая пороки в последующих поколениях культура. Балагуры дополняют в обществе дело платных откровенных льстецов, убаюкивающих совесть номинальных властителей. Хозяева же номинальных — преисполнены чувством собственной значимости в обществе и в успокоении совести не нуждаются за отсутствием таковой.
Монопольно высокая цена на продукт управленческого труда реально избыточна, часто многократно избыточна, по отношению к прейскурантной стоимости демографически обусловленного спектра потребностей семьи управленца. Это создает возможность для членов его семьи также стать вне участия в труде общества. В силу этого обстоятельства кланы, обслуживающие сферу управления,в условиях монопольно высокой цены на продукт управленческого труда по способу получения ими средств существования и нравственности, во многом неотличимы от откровенно паразитических групп населения.