— Что с людьми? — спрашиваю я.
— Ничего ужасного. С ними беседуют. Поговорят — отпустят.
— А вы кто такой?
— Самуэль.
— Ангел? — усмехаюсь я.
— Нам больше нравится слово «теос», — серьезно говорит он.
— Не высоко ли замахиваетесь?
— Нет, — он улыбается. — В самый раз. Думаю, ты нуждаешься в объяснениях. Что ты знаешь?
— Я бы предпочел выслушать вас.
— Хорошо. Ну, во-первых, это не болезнь. Во-вторых, цертисы ни при чем. Терпеть не могу термин «метацеры», впрочем, «метаморфы» не лучше. «Теос» или «Преображенные». Твое преображение почти завершилось — все твои ляпы от недостатка информации.
— Что вы сделали с Дартом?
— Мир несовершенен, — изрек он. — Мы слегка подправляем ошибки творца, который был до нас, и людей, которые возомнили себя творцами. Дарт преображается.
— Тесса тоже будет «преображена»?
— Да.
— Что это за преображение?
— Долго рассказывать. Увидишь. С тобой уже разговаривал цертис?
— Они же «ни при чем»!
— Они не имеют отношения к преображению, но как только процесс начинается — пытаются взять его под контроль.
— Нет, не разговаривал.
— Странно, — он задумался. — Ладно, поехали.
— Куда?
— К нам. Тебе нужно найти место среди Преображенных.
— А если я откажусь?
— Мы не можем потерпеть теоса, который не входит в наше сообщество. Это слишком опасно.
— Убьете, значит?
— Ликвидируем, — сказал он.
Постановка вопроса типа «кто не со Мною, тот против Меня» всегда казалась мне неприятной, несмотря на происхождение из Евангелия. Но пойти с ним — это потенциальная возможность выяснить истину. Соблазнительно, что ни говори.
Я подумал о Юле и Артуре. Как я их оставлю? Если я собираюсь поиграть в шпионов, их бы надо спрятать понадежнее, чтобы развязать себе руки.
— Дайте сутки на размышление, — сказал я.
— Хорошо, — кивнул он. — У нас и поразмышляешь.
— Не пойдет, — отчеканил я. — У меня остались незавершенные дела.
— Отложишь.
У библиотеки есть второй ярус, мы разговариваем на первом, в трех шагах от меня начинается лестница наверх. Там наверху какое-то движение. На астральном плане я вижу два красных пятна. Люди. Точнее Преображенные. И они вооружены.
— Ты пойдешь с нами, хочешь ты или нет, — сказал Самуэль. — У тебя нет выхода. Ты под прицелом.
Минуту назад я колебался, но теперь сомнений не осталось: нет уж, ребята, эта игра не по мне!
Я слегка качнулся в сторону, зная, что последует выстрел. Я предвидел куда, выстрелил сам, за секунду до того, как передо мной в огне аннигилятора растаяла часть пола, а излучение из воронки Тракля испарило четверть потолка. И понял, что наверху остался только один теос.
Самуэль медленнее, может быть, на долю секунды, и его предвидение отстает от моего. Я упал на колено, выстрелил, почти не видя лица — только аннигиляционную вспышку там, где стоял книжный стеллаж, перекатился на спину, прицелился вверх.
Враг на верхнем ярусе еще был жив. Я уже знал, куда он рванется, но он в последний момент изменил решение и отклонился в противоположную сторону. Кажется, ткань времени трещит по швам, и стонет будущее, которое мы с остервенением меняем каждую секунду, стараясь уйти не туда, куда предвидит противник.
Я все-таки достал его, едва удержавшись на краю очередного провала в подвал. Теос наверху превратился в излучение и исчез в пространственно-временной дыре. И тогда я повернулся к Самуэлю.
Было поздно. Невозможно одновременно контролировать трех врагов, даже двух тяжело. Игла Тракля вспыхнула в моих руках и исчезла в сиреневом огне, текущем из пальцев. Этот огонь спас меня от смертельного ожога и слепоты, окутав холодным облаком.
— Встать! — крикнул Самуэль, направляя на меня аннигилятор. — Встать, идиот!
Я медленно поднялся на ноги.
— Жаль, — сказал Преображенный. — А могли бы быть на одной стороне.
В его голосе слышится искренняя печаль.
— Руки за голову! Вперед!
Почему он так упорно пытается меня арестовать? Почему не убить сразу? Даже, если целью был арест, разборка достаточное оправдание для более простого и эффективного решения.
Я нехотя поднял руки, сложил за головой, спиной чувствуя нацеленную на меня черную иглу.
Ситуация казалась безвыходной.
Но не более безвыходной, чем на «Святой Екатерине».
То, что произошло потом, случилось почти помимо моей воли. Я увидел, как разгорается и становится белым пламя вокруг меня.
— Стой! Не смей! — в отчаянии крикнул Самуэль.