Но я не здесь: на короткий миг я увидел кружение звезд под ногами и всю сцену со стороны. Враг жал на спусковой крючок.
Он не успел: я возник из ничего рядом с ним и заломил ему руку. Простейший прием из программы любого военного и полицейского училища вдруг оказался самым эффективным. Аннигилятор Самуэля лег ко мне в ладонь.
— А вот теперь поговорим, — устало сказал я.
Развернул, бросил в кресло.
— И только дернись!
Чем бы привязать? Не уверен, что поможет. Но так спокойнее.
Держа его под прицелом, осторожно подошел к окну, содрал веревку со штор. Пойдет!
Мой враг казался пришибленным и не сопротивлялся. Я прочно притянул его руки к подлокотникам кресла. Он поднял голову. Я поймал взгляд. Пожалуй, страха нет — только обреченность.
Я отошел на пару шагов, повернул к нему стул. Сел, положив на колени Иглу Тракля.
— Как вы меня нашли? — спросил я.
Он усмехнулся.
— Не ожидал от тебя такого простого вопроса. Ты работал на Анахате. Только слепой мог не заметить выплеск энергии четвертого уровня.
— На чем работал?
— Ты даже этого не знаешь? Анахата — чакра сердца.
— Никогда не увлекался йогой, — сказал я.
Действительно не увлекался, хотя кажется, испробовал все. Йога казалась мне чем-то типа руководства по оздоровлению, а эту роль прекрасно выполняли биомодераторы. Я более склонен верить технике, чем восточным учениям.
— Кто он тебе? — спросил он. — Мужик, которого ты штопал?
— Не важно.
Видимо я поморщился или как-то иначе выдал свое отношение к Герману.
Самуэль усмехнулся.
— Значит, враг. Ну, тогда мы нарвались. Впрочем, и так ясно.
— Что ясно?
Он закрылся, замкнулся в себе, улыбка осталась на губах безжизненной гримасой.
— Этого я не скажу. Не бойся, объяснят.
И я понял, что добровольно он больше ничего не скажет. Попробовал дотянуться до его сознания — стенка. Ну, еще бы!
Он почувствовал и усмехнулся.
Хрустальная гора
Я знаю несколько способов заставить человека говорить, хотя от их применения с души воротит. Проше всего применить биопрограммер. Перепрограммирование биомодераторов может вызвать любую боль. В том числе иллюзорную. Вытерпеть ее невозможно. Ущерба для организма — никакого. Последнее — великое оправдание для того, кто допрашивает. Но биопрограммера у меня нет.
Есть способ более изуверский и не менее эффективный. Игла Тракля вполне подойдет.
— Сними сапоги, — приказал я.
Он посмотрел недоуменно. Значит, нет у тебя военного опыта. Впрочем, и мне не приходилось применять это на практике. Слава Богу!
— Давай! Давай! — прикрикнул я, помахивая аннигилятором.
С души воротит уже сейчас. Видимо, он заметил мою тщательно скрываемую неуверенность и не торопится.
— Ты хочешь, чтобы я их сжег? — спросил я.
Луч аннигилятора скользнул по голенищу. На самой малой мощности Иглой Тракля можно нарезать хлеб тонкими ломтиками, причем сразу поджаренными.
Черная кожа исчезла, будто испарилась, он взвыл от ожога.
— Ну?
— Сейчас! Сейчас!
Он остался босиком, в одних носках.
— Что ты собираешься делать?
— Носки тоже, — сказал я.
— Тогда развяжи, — усмехнулся он.
— Обойдешься. Это вполне можно сделать без помощи рук.
Я посмеялся над парой неудачных попыток, но задача и впрямь оказалась выполнимой.
— Ну, теперь что? — спросил он.
— А теперь я буду отстреливать у тебя по одному пальцу, пока ты не скажешь все. Еще ни один человек этого не выдерживал.
Он хмыкнул.
— Два часа назад ты лечил здесь своего врага. И ты считаешь, что после этого я поверю, что ты будешь отстреливать мне пальцы?
— Герман мне не враг, — сказал я. — Он друг моего отца.
Он поморщился.
— Кого ты хочешь обмануть?
Я не ответил. Направил тонкий ствол аннигилятора ему на мизинец, тщательно прицелился.
— Знаешь, — сказал я. — Ведь ущерб для организма минимальный. Без одного пальца на ноге вполне можно жить, а до второго мы вряд ли дойдем.
Но его и так понесло:
— Ты не умеешь врать! — он изо всех сил старался выглядеть спокойным, но я чувствовал, что он сейчас скажет лишнее, сам того, не желая. — Не можешь ты врать! Ты инициирован цертисом. У тебя верхние каналы пробиты! — я слушал, всего лишь не перебивая. — Никто не может работать на восьмом уровне без инициации.
— На восьмом уровне, значит? — задумчиво повторяю я. — Что же вы избегаете инициации?
Он снова закрылся, молчит.
— Я жду!
Выполнять угрозу крайне не хочется. На каком-то глубинном уровне не хочется, словно кто-то держит руку и не дает спустить курок.