И зажег трубку.
Я смотрел на контрабандистов. Уж больно не похоже на то, что у них мышьяк в крови: здоровые радостные люди. Но что-то здесь не то. Может быть, радость? Так не гуляют на поминках. Гуляют вообще на свадьбах.
— Покормите в долг своего капитана? — спросила Юля.
— Без проблем, — мгновенно ответил Гена. — И даже вместе с сыном.
— И даже вместе с другом, — со вздохом добавил Витус.
Принесли шипящее мясо с золотой корочкой и гарниром из нарезанного соломкой местного овоща, напоминающего картофель и называемого «Пом де Тесс».
Чередовать водку с вином — дело рискованное, но я решил попробовать красного. Недурственно! После первого бокала вспомнил, что мечтаю напиться с самого шиваитского монастыря.
Юлия раскраснелась и стала чуть веселее, но в глазах пряталась грусть. Я заметил, что перед ней стоит все та же уполовиненная рюмка водки, и ее количество не уменьшается уже минут пятнадцать, а в бокале — томатный сок.
Водка после вина оказывает странное действие. Будто трезвеешь. Опрокинул еще одну стопку, и в голове прояснилось. «Не порядок!» — подумал я.
— Они восстановили старинный рецепт, — откуда-то издалека донесся голос Витуса. — В первоначальном виде!
Официант в рубашке с пышным белым жабо и серебристым камзоле — все вместе напоминает взбитые сливки в блестящей вазочке — поставил на стол хрустальный графин с чем-то коричневым и полупрозрачным. В странной жидкости плыли вверх мелкие пузырьки.
— Это что? — хрипловато спросил я.
— Называется «Кока-кола»! — гордо сказал официант.
— Кока? — переспросил я.
— Именно, — подтвердил Витус. — Очень рекомендую! Кокаин и алкоголь антагонисты.
А-а! Мы же на Тессе. Здесь и опиум могут в вино накапать по желанию клиента.
В антагонизме я усомнился, но все же сказал:
— Да, не хочу я трезветь, Витус! Ну, ее!
— А ты с водкой смешай, — сказал он.
По обеспокоенному взгляду официанта я понял, что вот это сделать стоит. Допил из бокала остатки вина, плеснул туда коричневой жидкости и долил водкой. Ладно, будем надеяться, что биомодераторы смогут поддержать безопасный уровень токсинов в крови, и до рвоты в унитаз дело не дойдет.
Бхишма, из верности религиозным принципам весь вечер пивший пресловутый томатный сок взглянул на меня с опаской, но промолчал. Шиве в образе грозного Рудры-разрушителя пить положено.
Гена слегка улыбался, одними глазами. Пил он примерно, как Юля, то есть, почти не пил. «Старый интриган!» — подумал я. Почему старый? Лет сорок, не больше. Почему интриган? Не знаю я его интриг. Темная лошадка! Но впечатление от его взгляда именно такое — Мазарини чертов!
И я опрокинул кокаино-водочный коктейль. Пьется легко как газировка, и изменений в мировосприятии сразу не замечаешь. Налил еще.
Артур покосился на меня, стянул бутылку водки и плеснул себе в томатный сок.
— А где мать твоя? — грозно спросил я.
Юли нет.
— Джульетта ушла навещать Алисию, — сказал мальчишка. — Она же только что с вами простилась.
— А-а. Ну, может быть.
Я хоть убей, не помнил, кто такая Алисия и где ее надо навещать.
— Ну, кто так «кровавую Мэри» делает! — возмутился я, перелил себе в стопку содержимое его бокала, часть жидкости перелилась через край, оставляя на скатерти красные следы. Залпом выпил, поморщился. — Не «Мэри», а похабщина какая-то! Смотри, как надо!
Я аккуратненько налил ему томатного сока, взял нож и водку. Нож звякнул по краю бокала, и я заметил, что их два: и ножей, и бокалов. Водка медленно потекла по ножам. Бутылок тоже две, и струй — тоже. Я подумал, та ли струя течет на тот нож? Интересно, какой из них настоящий?
— Вот так! — резюмировал я. — Вот так делается «Кровавая Мэри»!
Юлия Бронте
У меня вполне тессианское понимание долга: сначала сын, потом команда и, наконец — тот долг, который иные подданные Кратоса сочли бы первым и наиглавнейшим. И поэтому только сейчас я оказалась перед воротами Центра Психологической помощи, а иначе городской тюрьмы.
Голова совершенно ясная, полрюмки водки не могли вывести из равновесия, а значит, смогу сделать то, что должно.
Молодой человек на проходной ненамного старше Артура, но нисколько на него не похож. Выше, шире в плечах, крупный нос, тяжеловатый подбородок. Я бы не назвала его красивым, хотя в его возрасте трудно выглядеть не привлекательным.
— Добрый день! Не могли бы вы посмотреть, не здесь ли моя… родственница Алисия Штефански?
Он внимательно изучает меня, задумывается, наверное, делает запрос. И вдруг его лицо преображается. Может быть, дело в улыбке? Неужели она так меняет черты, две секунды назад казавшиеся некрасивыми? В комнате словно становиться светлее, и моего собеседника окружает слабый золотистый ареол. Такое оранжевое свечение исходило от ладоней Даниэля перед тем, как мы занялись с ним любовью. И такое же золото сияет, когда он принимает решения и берет ответственность на себя. Хочется назвать это «сиянием власти». Но свет этого парня чем-то неуловимо отличается. Словно мне подсунули подделку старинного шедевра, убедив, что под современной мазней древняя живопись, а там ровно ничего не оказалось.