Мы проходим мимо трупов охранников, я бросаю короткий взгляд на сожженную одежду, ожоги и остановившиеся глаза, подбираю биопрограммеры и отдаю их моим монахам. Мне кажется, с этим оружием они справятся лучше.
— Чтобы только отключить человека, не убивая, нужно настроить так, — на ходу объясняю я.
И мы бросаемся дальше.
В другой части коридора — то же самое: ни одной камеры с заключенными. В общем-то, этого следовало ожидать от «гуманной» тессианской тюрьмы. Это же подвал. Разве можно держать людей в подвале!
Поднимаемся на следующий этаж, под ногами гулко стучат ступени. Здесь два поста, первый снимаем сразу, второй тюремщик успевает опомниться, и я уклоняюсь от луча биопрограммера.
Второго залпа не последовало. Юля выстрелила из-за моего плеча, и охранника не стало. Я положил второго. Гена и Бхишма бросились вскрывать камеры.
— Вы свободны! Выходите! — сказал я.
В коридор вывалила толпа изможденных, голодных, полусонных людей. Человек по двадцать в камерах три на четыре. Вонь и грязь. До теосов такого не было, не сомневаюсь. Тоже мне боги!
Ни Германа, ни Алисы среди заключенных нет.
— Наверное, выше, — говорит Юля.
Я киваю:
— Пошли!
Теперь приходится продираться через толпу, люди лениво и неохотно расступаются. Снова бросаемся на лестницу, на второй этаж.
Здесь нас встречают. Начинается перестрелка. Гена стонет и хватается за плечо. Я перебрасываю оружие в левую руку и легко касаюсь раны, зеленая энергия начинает течь из пальцев, мгновенно, без всякой подготовки. Все равно, нас заметили. Можно работать с Силой.
Гена удивлено смотрит на меня.
— Не болит? — спрашиваю, одновременно стреляя из биопрограммера.
— Нет.
И меня окутывает золотое сияние. Энергия Манипуры, чакры власти.
Здесь тоже люди. Люди охраняют людей. Они еще не подчиняются мне, но уже растеряны и парализованы. Они не могут поднять оружие и нажать на спуск. Гена и Бхишма стреляют из биопрограммеров. Я выставил мощность на несколько часов сна.
Вскрываем камеры. Та же вонь и скученность. Из второй двери вываливается похудевший и осунувшийся Герман.
— Доброе утро, Герман Маркович! — кричу я. — Не пора ли покинуть это место?
Он подходит, молча жмет мне руку.
— Где Алиса? — спрашиваю я.
— Не здесь. Ее увели куда-то в другую часть тюрьмы.
Одну женскую камеру мы уже обнаружили, но госпожи Штефански там не было.
— Герман Маркович, с вами сидели люди, которым можно доверить оружие?
— Да, пожалуй!
— У нас есть несколько лишних биопрограммеров. Раздайте.
Около десяти штук, считая оружие охранников с этого этажа. Но и то дело.
Тепло поднимается по позвоночнику, холодеют руки, и в золотом сиянии вокруг меня вспыхивают синие всполохи. Я ищу Алису. Да, она не здесь. Вообще в другом корпусе. Том, что светится фиолетовым. Что она делает в штабе? Допрос на высшем уровне?
— У всех конфисковали устройства связи? — спрашиваю я.
— Да, — за всех отвечает Герман.
— Где они могут быть?
— В тюрьмах обычно есть что-то вроде камеры хранения. Скорее всего…
Я хотел, было, их оставить, идти на поиски Алисы и громить штаб, но нет, без меня толпа превратится в стадо. Сейчас они идут за мной, как овечки, повинуясь энергии Манипуры, но стоит мне отлучиться, и будет хаос.
— Пойдем, Герман. Куда?
— Внизу. Скорее всего, на первом этаже или в подвале.
Неужели не заметили?
— Тогда потом, — говорю я. — Еще один этаж. Нельзя оставлять в тылу врага.
Теперь мы можем задавить числом. Этаж освобождаем молниеносно, но мне приходится восстанавливать троих людей, задетых лучом биопрограммера.
Все повторяется. Открываем камеры. Раздаем оружие.
Я окинул взором свою разношерстную армию. Интересно, по какому принципу теосы производили аресты? До них здесь не было и сотни заключенных. Теперь целая армия, около тысячи человек.
Я стараюсь прощупать всех, увидеть их души. В золотом сиянии бьются синие и фиолетовые сполохи, и люди смотрят на меня, как на живого бога. Теос! Не так уж не адекватно. Только я не с ними, не могу быть с теми, кто разрушает Кратос, кто ради своих непонятных целей пихает по двадцать человек в маленькие камеры и закрывает планеты, словно камеры тюрьмы.