Опускаюсь на корточки рядом с ним, зеленое пламя течет из пальцев, хотя я прекрасно понимаю бессмысленность моих усилий. Рядом со мной склоняется еще один человек, из освобожденных нами заключенных.
— Он попросил генерала Митте дать ему людей и повел нас к вам на помощь, — говорит он, показывая взглядом на Бхишму.
Я киваю.
— Вы нас спасли.
Да, Преображенные видят будущее, и я такой же, как они. Но мы видим не дальше, чем на десять-пятнадцать секунд вперед. Я не мог этого предвидеть. А, впрочем, все это слабое оправдание. Я взял на себя ответственность за этого мальчика, и не смог уберечь его. Он останется лежать здесь. Я даже не смогу вынести его отсюда. Мы повстанцы, мы беглецы, и нам некогда выносить трупы.
Надеюсь, ты сядешь со своим Шивой на горе Кайлас или станешь Его частью. С истинным Шивой, не со мной.
— Даня, здесь тоже камеры! — говорит Юля. — Идите сюда!
Я подхожу. Коридор ничем не отличается от такого же в соседнем корпусе. Ряды запертых дверей. Иным зрением я вижу в камерах сияние в холодных тонах спектра: от зеленого до фиолетового.
Там теосы. Но для штаба этот корпус плоховато охранялся.
— С кем вы сражались на первых этажах? — спрашиваю я. — Там были люди?
— И люди, и метаморфы, — отвечает парень, который говорил о Бхишме. — В основном, люди. Иначе бы мы не справились.
Моя армия не так уж мала. Четвертая часть от освобожденных нами людей, уведенных Германом. Все вооружены, на пальцах сияют перстни связи.
— Откуда оружие? — спрашиваю я.
— Нашли в подвале, где и устройства связи. Взяли с боем. Там что-то вроде склада.
В основном, биопрограммеры, но есть и гамма-лазеры. Неплохо.
Вскрываем первую железную дверь. Люди здесь мало отличаются от заключенных первого корпуса, также измучены. Нет только медлительности и покорности. Их меньше, в первой камере всего пятеро. И они не люди, они теосы.
Интеллигентный парень моего возраста, одетый скромно, но не дешево, пожимает мне руку:
— Александр Прилепко.
Скорее всего, врач или преподаватель, думаю я.
— Даниил Данин. Не думал, что здесь тоже тюрьма.
— Тюрьма, как видите. Но здесь Преображенные.
Я кивнул.
— Мы собираемся покинуть планету. Здесь кто-нибудь знаком с космическим флотом?
— В моей камере нет, но, думаю, никому не захочется оставаться на Тессе. Вон там есть, — он кивнул в сторону следующей двери.
— Вы могли общаться?
— С трудом. Они очень старательно блокировали все проявления Силы.
— Я видел здесь только пятерых теосов, — сказал я, а Александр поморщился при слове «теос», — Как они могли удержать вас? Они же выше Манипуры не работают.
— Они все выше Манипуры не работают. Но их много. На чердаке возле орудий сидело человек пятьдесят. Плюс замки. И еще есть бункер. Людей они выпустили, потому что удержать нас гораздо важнее. Так что сражение не закончено, Даниил Данин.
— Вы знаете, где бункер?
— Да.
Подходим к пролому в стене, осторожно, стараясь не высовываться. Близится рассвет, бледнеет небо, но на земле еще лежит густая тень.
— Во-он там! — показывает Александр.
Я бы никогда не заметил бункер, если бы не внутреннее зрение.
— Он пуст, — понял я.
— Конечно.
Теосы ждут нас у выхода из корпуса, скрытые мелкими строениями Центра.
— Освобождайте всех! Прорвемся! Теперь у нас численное преимущество.
— А у них Иглы Тракля, — заметил Александр.
— Мы тоже не безоружны.
Я выбрал из освобожденных теосов пятерых, которые, по моим ощущениям, могли работать с Аджной и Сахасрарой. Назвал по именам.
— Подойдите!
Они вышли вперед.
— Господа, вы владеете искусством телепортации?
Смотрят недоуменно.
— Вы можете исчезнуть в одном месте и появиться в другом, скажем, метров за десять? — пояснил я.
— Мы поняли, — за всех ответил Александр. — Нет. Вы хотите сказать, что это возможно, Даниил?
— Давай на «ты», не до церемоний. Возможно. Держитесь поближе, мы идем на крышу. Юля, Гена, остаетесь здесь. Открывайте камеры!
— Они выстрелят прежде, чем мы дойдем по крыше до Иглы Тракля, — заметил Прилепко.
— А мы не дойдем.
Здание вздрогнуло, где-то наверху посыпались камни. Они опередили нас. Чердачный этаж словно срезало ножом вместе с аннигилятором и двумя гамма-лазерными установками. За дверями камер зияют провалы, и течет оплавленный бетон. Снесло часть потолка и верхнюю половину стены.