— Руку на подлокотник, — говорит следователь.
Холодный металл касается ладони, из подлокотника выстреливает белый пластиковый шнур и обхватывает запястье, растекается широкой манжетой.
— Без этого можно было обойтись, — замечаю я.
— Так надо, — говорит Петр Яковлевич.
— Хорошо.
— Теперь расслабьтесь.
Тело наливается слабостью. Допросное кольцо теплеет и, видимо, начинает работу. Интересно, я пойму, какую именно информацию оно из меня качает?
Пойму. Внешний мир почти исчезает, и перед глазами сменяются картины моей жизни на Светлояре. Никакие тормоза не работают вообще. Я спокойно и как-то отстраненно понимаю, что ничего не смогу скрыть. Краем глаза вижу, как Петр Яковлевич улыбается в усы, выслушивая мои шуточки в адрес Императора и, в конце концов, чуть не прыскает со смеху.
Доходим до моего первого ареста и сцены расстрела, я снова чувствую пластиковые наручники на запястьях и ствол дерева за спиной.
Следователь хмурится. Картинка застывает и не желает меняться дальше.
— Что-то не так? — спрашиваю я.
— Блокировка, — говорит следователь.
Я пытаюсь развести руками (не получается, одна привязана), пожимаю плечами, имея в виду, что я тут ни при чем.
— Верю, — кивает он. — В предательстве вы невиновны. Вы пока отдыхайте, я доложу результат начальству. Потом снимем блокировочку.
Я прикрываю глаза и пытаюсь освободить голову от мыслей. Не получается. Проклятая желтая обезьяна, о которой ни в коем случае нельзя думать!
— Т-синдром был доказан? — как ни в чем не бывало, спрашивает следователь.
— Он очевиден, — лениво думаю я.
— Я не заметил никаких явных признаков Т-синдрома, по крайней мере, в том, что мы просмотрели. Он не мог быть причиной вашего первого ареста.
— Значит, знает, что это, — думаю я. — Был третий уровень секретности.
— Уже никакой, — замечает Петр Яковлевич. — Шила в мешке, знаете ли… Кстати, если у вас Т-синдром, почему вы не с метаморфами? Почему привели флот?
— Преображенные обладают свободой воли. Большинство из них с теосами только потому, что здесь им грозит смерть.
— А вы?
— Для меня важнее Кратос.
Открывается дверь. Следователь вскакивает и вытягивается по струнке.
— Здравия желаю, Ваше Превосходительство!
В камеру входит дородный человек с обильной сединой в волосах, грубоватыми чертами лица и умными глазами. Генерал Хлебников, понимаю я. Кажется, я где-то видел его фотографию.
— Полковник Данин невиновен в предательстве, — торопливо докладывает следователь. — Более чем невиновен.
Генерал кивает.
— Получил ваш доклад Петр Яковлевич. Мы уже оформили отвод обвинения и отослали на Кратос. А что же может быть более?
— Я впервые вижу человека, который под допросным кольцом говорит, что для него важнее Кратос!
— Чего важнее?
— Собственной жизни.
Генерал усмехается, кивает.
— Идите, Петр Яковлевич, а мы с молодым человеком поговорим.
— Ваше Превосходительство, с момента фиктивного расстрела на Светлояре, информация заблокирована. Разве мы не будем снимать блокировку и продолжать допрос?
— Нет, не будем.
Генерал тяжело опустился на стул рядом со мною.
— Получен личный императорский приказ срочно прекратить все допросы, — продолжил Хлебников. — Парень обладает информацией, к которой ни у кого из нас нет допуска. Мы, похоже, и так узнали лишнее. Иди!
— Да, Святослав Игоревич.
Следователь торопливо вышел, а генерал склонился ко мне.
— Эх! Попало мне из-за тебя, парень. Что же ты молчал про уровень секретности?
— Для меня это новость, Ваше Превосходительство.
— А вот и врать начинаешь. Петька на тебя не жаловался. Допросное кольцо-то у тебя на пальце, а сигнал ко мне приходит, на устройство связи. А ты думаешь одно, а говоришь другое. Пятый уровень секретности, значит? — он усмехнулся.
— Это уровень секретности моего дела, не знаю, почему.
— Ладно-ладно, снимай игрушку. Сам-то сможешь или совсем ослабел?
— Смогу.
Я стянул с пальца кольцо и отдал Хлебникову. Он освободил мне запястье от манжеты.
— Ваше Превосходительство, Император подтвердил отвод обвинения?
— А куда ему деться, парень? Процедура-то гласная.
Спустя несколько часов, я управлял вхождением тессианского флота в стратосферу Кратоса. Нам дали посадку!
Ковровой дорожки не постелили, но журналисты умудрились просочиться к кораблям через считанные минуты после приземления. Пожалуй, это хорошо. Огласка мне на руку. Обвинение снято, но это только первый слой правды. Есть и второй: у меня Т-синдром, и императору об этом известно. Очевидно, не ему одному. Я подумал, что наверняка есть и третий слой правды, и четвертый, и пятый…