— Много раз. Хочешь, чтобы я рассказал?
Я кивнул:
— Понимаю, что трудно об этом вспоминать, но, может быть, мы приблизимся к решению.
— Это и твое будущее, — усмехнулся он. — Так что мы почти в равных условиях. Ну, слушай! Сам напросился. Приступы начинаются где-то через полгода после заражения. У тебя будут раньше. Ты слишком активно используешь Силу. Бывает, и через месяц — так что готовься. И чем дальше, тем чаще. Сначала то, что ты видел: тошнота, головокружение, потери сознания. Потом — волны красного сияния вдоль тела, словно ты внутри раскаленного кокона, и конвульсии. Первый такой приступ иногда переживают, второй — никогда.
— Ты не сталкивался с тем, что аннигиляционное излучение может спровоцировать приступ? Вообще, радиация?
— Не уверен. Во время сражений приступов больше, но чем это вызвано? Возможно, просто стресс.
— Ты никогда не сталкивался с тем, что люди с Т-синдромом жили дольше, чем год?
Он печально улыбнулся:
— Нет, никогда. Впрочем, я знаю о проблеме меньше года.
Наступил вечер, за окном вновь зажглись огни университета. Там какой-то праздник. Небо расцвечено фейерверком: взлетают и исчезают планеты, цветы и водопады, и парит над всем феникс в ореоле пламени. Дано ли будет и нам возродиться? Может быть, это последний фейерверк в моей жизни?
Я проводил Анатоля до гравиплана.
— Будет приступ — сразу связывайся со мной! — сказал я на прощание.
Он кивнул.
Вернувшись, я снова залез в Сеть. Запросил «Тракль, Т-синдром». Ничего, кроме упоминания Игл Тракля как лучшего оружия против метаморфов и цертисов. Я задумался об этом человеке, изобретшим способ справиться с нами. Его называли то новым Леонардо, то новым Ломоносовым, то новым Теслой. Пожалуй, последнее ближе всего к истине: слишком много грандиозных проектов, которые так и не были осуществлены. Тракль познал и славу, и богатство, и конец в сумасшедшем доме. Мания величия. Перед смертью он утверждал, что всемогущ…
Что? Всемогущ?
Как я. Как любой из метаморфов. Ну, почти.
Да, ладно! Бред сумасшедшего. Мания величия — еще не симптом Т-синдрома…
Или оно? Тот, самый первый случай! Не понятый и нигде не задокументированный…
Я уже собрался лезть в Сеть за подробной биографией Федора Тракля, но увидел слабое серебристое свечение в углу комнаты и забыл обо всем.
Свечение стало плотнее, ярче и обрело форму. И вот цертис стоит рядом с моей кроватью. На губах играет улыбка, белое покрывало развевает несуществующий ветер, из-под ткани выбивается серебристая прядь волос. Я протягиваю руку к ее руке.
— Здравствуй! Как давно тебя не было!
— Сутки, — улыбается она. — Всего лишь сутки.
Я чувствую себя рыцарем в замке грааля. Выходит девушка с таинственной чашей — значит, пора задавать вопросы, но я хочу одного: слияния.
Но ее рука парит прочь от моей руки, как крыло ангела.
— Спрашивай! — поет цертис.
— Это правда, что я скоро умру? Когда ты со мной, я не могу поверить в это.
Она качает головой.
— Мы не знаем. Ищи! Еще есть время.
И касается моей руки. Я сплетаю с ней пальцы и не ощущаю плоти, одно тепло. Кажется, что должен быть холод, в цертисе нет ни капли живого цвета — только оттенки льда: белый, голубоватый серебристый. Она должна бы казаться призраком, трупом, мраморной статуей. Но все иначе. Я смотрю на нее и понимаю, что это и есть настоящая, истинная жизнь.
На этот раз я хочу быть равным. Тепло Силы поднимается по позвоночнику, минуя одну за другой все чакры. Вокруг меня разгорается и бьется пламя, меняя цвет от красного до фиолетового, светлеет, становится белым. И я уже не понимаю: цертис втекает в меня и растворяется в крови или это я растворяюсь в ней.
Мир начинает мигать, словно я теряю и вновь обретаю сознание. И я проваливаюсь в сон.
Алисия раскрывает тайны
Когда я проснулся, на часах было половина второго пополудни. Я вспомнил события позднего вечера и подумал, что, вероятно, у меня был приступ, а цертис мне пригрезился. Но изнутри меня, из сердца, из крови, из каждой клеточки моего тела, словно кто-то отозвался. Сладкое щемящие чувство, ощущение присутствия. Я улыбнулся: приступ или нет, но цертис была со мною.
Пошел в ванну. Холодная вода обожгла лицо и ладони. Подмигнул отражению в зеркале: не иначе я стал моложе. Из окна льется солнечный свет, и деревья шумят почти под ногами.
У меня на сегодня есть дело — то, что я не довел до конца накануне.
Алиса открыла почти сразу, строго посмотрела на меня.
— Я пришел за моей тайной, — сказал я.