Анатоль смотрит без осуждения. Печально улыбается. Он понимает, что это агония, не меньше, чем я.
— Сейчас, две секунды. Не бойся! — говорю я. — Держись!
Тепло поднимается вверх по позвоночнику, зеленое сияние возле кистей рук. Оно становится ярче и плотнее. Я должен успеть. Я заставляю себя взять его руку.
— Остановись! — кричит Саша. — Ты уже не поможешь.
— Я попытаюсь.
Крепче держу его пальцы, страшась собственного желания бросить эту затею. Зеленое сияние идет волнами, толчками втекая в него, словно кровь из раны. Я чувствую судороги, идущие по моему телу, сжимаю зубы, но не отпускаю руки, как молитву, в который раз повторяя «делай, что должно — и будь, что будет».
Энергия течет из меня в него, и я снова не понимаю, есть ли результат. Судороги учащаются. Его рука дрожит и становится горячей. Краем глаза я вижу, что Саша взял другую его руку, и зеленые волны пошли по его руке. Поднимаю взгляд. Саша бледен и сосредоточен, волны его энергии быстро темнеют, становятся почти черными, почти багровыми.
— Оставьте, — шепчет Анатоль. — Я только утяну вас за собой.
— Саша, оставь! — говорю я. — А то мне еще и тебя придется вытаскивать.
Он с видимым облегчением убирает руку. А я продолжаю поддерживать Анатоля.
Проходит еще минуты две. Он задыхается. Судороги уже непрерывны, и я больше не чувствую его руки, она словно растворяется под пальцами. Его кольцо связи соскальзывает вниз и звенит по полу. Его тело становится полупрозрачным, словно призрак, очертания размываются и исчезают.
Анатоля больше нет, только багровое сияние там, где он был. И оно бледнеет и рассеивается.
Саша подходит ко мне, кладет руку мне на плечо.
Я оборачиваюсь. Спрашиваю:
— Ты видел это раньше?
— Да, — говорит он. — Я видел и другое. Один мой друг пытался так же, как ты, спасти умирающего от Т-синдрома и исчез вместе с ним. Ты смог удержаться.
— Ты тоже дал ему руку.
— Слишком ненадолго. Еще секунда, и я бы последовал за ним.
Среди остатков опаленной одежды что-то сверкнуло. Я поднял серебристый шарик величиной с маковое зернышко, положил на ладонь.
— Микроаннигилятор? — предположил Саша.
— Скорее всего.
Как бы эта штука не взорвалась на моей руке!
— У меня остались знакомства в научном мире, в том числе на Кратосе, — сказал он. — И не только среди биопрограммистов. Есть физики. Они могли бы посмотреть, что это.
Я кивнул.
— Пусть смотрят.
И шарик перекочевал к Саше.
— Как бы не потерять…
Мы завернули его в фольгу, и Саша отправил микроаннигилятор в карман.
— Надеюсь, он не излучает.
— Разве что радиоволны. Это же еще и шпион.
Он усмехнулся:
— Тогда выживу.
— Как бы тебя с ним не отследили.
Саша пожал плечами.
— Отследят — сдам. Это не криминал. Но вообще, обычно такие штуки работают от тепла человеческого тела, как биомодераторы. Если человек мертв — они замолкают. Хотя и с некоторым опозданием.
Хоронить было нечего, так что мы с Сашей просто помянули Анатоля в узком кругу. Других близких знакомых у него, вроде бы, не было.
Квартиру просто закрыли, я пока не стал заниматься улаживанием вопросов об аренде с хозяевами. Анатоль был зарегистрирован — разберутся, в крайнем случае, выйдут на меня.
Поминки проходили в моей квартире.
Я пил водку без особого энтузиазма, последнее время меня вообще не тянуло на спиртное, Саша тоже не питал пристрастия к этому напитку, зато нам было, о чем поговорить.
— Преображенные на Тессе общались друг с другом? — спросил я. — Ты говорил о друге, который погиб, пытаясь спасти умирающего от Т-синдрома.
— Да. У нас было что-то вроде клуба.
— Или секты? Я не хочу тебя обидеть, к тому же ты, по-моему, человек рациональный и не склонный к мистике, но захват Дарта теосами, судя по всему, начался с организации ими сект, которые вскоре пришли к власти.
— На Тессе были секты, Даня, но у нас скорее клуб. Мы не были агрессивны.
— Чем вы отличались от остальных?
Он задумался.
— У нас несколько человек имели своих цертисов. Это большая редкость.
— Где эти люди?
— Один погиб, как я тебе описал, двое прилетели с нами, и двое исчезли.
— Как Анатоль?
— Не знаю. Я не видел их смерть. Просто перестали появляться в клубе и отвечать на запросы.
— Понятно. Саша, у тебя были приступы?
— Да.
— Сколько?
— Кажется, четыре. Давно уже не было.
— Как давно?
— Месяца три.
— Странно. Говорят, приступы только становятся чаще.