Об этом событии я поставил в известность Алисию Штефански.
— Страдин, — сказала она. — Свяжись с Германом. Возможно, он знает, что это за штука.
Я не стал объяснять Герману Марковичу, откуда у меня этот код, просто, попросил выяснить, что это.
— Ладно, попытаюсь, — сказал он.
Мы на орбите Византа, и никаких признаков вражеских кораблей здесь нет, хотя прошло шесть дней после старта. Идем к выходу из гипертуннеля, одновременно выстраиваясь полусферой. Если и там придется ждать? Сколько?
Ждать не пришлось.
Я первым заметил слабое красноватое свечение в районе пространственно-временной дыры и велел приготовиться к бою.
Они появились прежде, чем я успел перестроить свои силы, но достаточно поздно, так что это давало надежду. Может быть, и выживем, подумал я.
Из гипертуннеля вывалилось сразу с десяток легких кораблей. Моя полусфера разорвалась у вершины и начала разворачиваться в кольцо, чтобы мои корабли не задела раструбом воронка Тракля, которую я намереваюсь поставить у выхода из туннеля.
Маневр необходим, но мы теряем время.
Они стреляют. Мгновенно вспыхнуло пять факелов, пять погребальных костров на холодном кладбище космоса — пять наших кораблей, сгорающих в аннигиляционном излучении.
Могло быть больше. Нас спасло почти завершенное построение, не позволяющее им поставить воронку так, чтобы захватить много кораблей одновременно и не попасть в луч самим.
И тогда я ударил. Интерференционная воронка, созданная сразу несколькими орудиями с нескольких кораблей встала точно как в аптеке, пожрала корабли метаморфов и прошла буквально в метре от крайних кораблей моего флота.
Я перевел дух и попытался настроиться на Аджну. Синее сияние забилось возле пальцев, теперь я видел их действия на несколько секунд вперед, но и они видели мои. Началась игра со временем и вероятностями, и счет пошел на наносекунды.
Из гиперпространства появились два тяжелых корабля в ареоле красного сияния и пять легких. Они успели дать залп прежде, чем сгорели в воронке Тракля. Мы выстрелили практически одновременно, и я потерял три корабля.
Они не камикадзе. В гипертуннеле нельзя повернуть назад, если корабль вошел туда, он сможет выйти только под наши орудия. Но этот переход короткий. Если в него вошел еще не весь флот, оставшиеся корабли можно предупредить по Быстрой Связи. А это значит, что сражение скоро кончится.
Еще не все! Перед нами словно из нечего возник вражеский линкор, огромная сигара в багровом ареоле с обсидиановым частоколом из игл Тракля по бокам. Взял вперед и в сторону. Знает, на что идет! Теперь я не смогу выставить воронку Тракля так, чтобы она нас не задела. Бегут линии вероятностей, словно размытые огни ночного города, когда несешься над ним на пределе скорости. Если линкор выстрелит раньше, он способен сжечь две трети моего флота. Значит, обмен, линкор за линкор, фигура за фигуру. Только на одной из этих фигур все мы: Юля, Саша, Витус, Гена и я.
Я мгновенно перехватываю управление кораблем, все сигналы их перстней блокируются. Я выставляю воронку Тракля.
— Нас захватит! — мысленно кричит Витус.
Юля испуганно смотрит на меня.
Корабль встряхивает, в рубке гаснет свет. На перстень поступают сообщения об обстановке: жив проклятый! Вражескому линкору снесло треть корпуса, но это все равно, что ящерице отбросить хвост, там переборки.
Свет начинает медленно загораться. У нас тоже переборки.
— Минус два отсека, — говорит Витус. — Жить будем пока. Выходим из боя?
— Нет!
Злосчастный линкор пытаются добить другие мои корабли, и сами сгорают в излучении, увы, счет не в нашу пользу. Нужен еще один удар. Если это последний корабль метаморфов, прошедший через туннель, мы успеем спастись. А если не последний? Мой пророческий дар несовершенен: когда я смотрю на то, что случится через доли секунды, я слеп к тому, что будет через минуту.
Выставляю воронку Тракля.
— Даня! — кричит Юля.
Электричество гаснет, слышен странный воющий звук. Неужели разгерметизация?
— Все! Нет его! — объявляет Геннадий.
Да, космос в районе выхода из туннеля девственно чист, если не считать нескольких раскаленных до белизны и покореженных обломков кораблей. Расплавленный металл стекает с их боков и превращается в ареолы серебристых шариков.
— Разгерметизация? — спрашиваю я.
В общем-то, вопрос излишний, мне на перстень в фоновом режиме поступает информация о состоянии корабля. Наверное, это психологическое, болезненная склонность к общению, а проще говоря, страх.
— Частичная, — говорит Витус. — Минут десять еще проживем.